Плоть и кровь
Шрифт:
— Добрый день, — сказал Ормистон. — Вы, кстати, правильно сделали, что встали. Сидеть на камне вредно, от этого бывает геморрой.
Внутри на сцене сидели Джим Хей и его труппа. Он тоже узнал Ребуса.
— Представляете? — сказал он. — Нам приходится дежурить тут по очереди. Иначе они всё растащат.
Ребус не знал, верить ему или нет. Его больше интересовал парнишка, сидевший рядом с Хеем.
— Помнишь меня, Малки?
Малки Хастон покачал головой.
— У меня к тебе два вопроса, Малки. Хочешь здесь поговорить или поедем в участок?
Хастон рассмеялся:
— Вы
В его словах был резон.
— Тогда поговорим здесь, — сказал Ребус.
Он повернулся к Хею, и тот поднял руки:
— Я знаю, вы хотите, чтобы мы пошли перекурить.
Он встал и увел за собой труппу. Ормистон встал у дверей, чтобы никто не вошел.
Ребус сел на сцене рядом с Хастоном, подвинулся к нему поближе, чтобы парню стало не по себе.
— Я ничего не сделал и говорить вам ничего не буду.
— Ты давно знаешь Дейви?
Хастон не ответил.
— Я так думаю, что с самого детства, — ответил за него Ребус. — Помнишь, когда мы встретились в первый раз? У тебя была какая-то труха в волосах. Я сначала подумал, что это перхоть, но это была пыль от штукатурки. Я звонил в «Скотскаф». Они сдают в аренду леса строительным подрядчикам. А когда леса возвращают, то в твои обязанности входит их очистка. Верно я говорю?
Хастон молча смотрел на него.
— Тебе дали приказ не открывать рта? Ладно, я не против. — Ребус встал лицом к Хастону. — Леса «Скотскаф» были на двух площадках, где произошли убийства. Билли и Кэлума Смайли. Это ты навел Дейви? Ты знал, где ведутся строительные работы, где безлюдно и все такое. — Он приблизил лицо вплотную к Хастону. — Ты знал. И это делает тебя по меньшей мере пособником. А это означает, что мы упрячем тебя за решетку. Подберем тебе для отсидки какой-нибудь приятный католический блок, так что можешь не беспокоиться. Много-много зеленого и белого.
Ребус отвернулся и закурил. Повернувшись к Хастону, он и ему предложил сигарету. У Ормистона в дверях возникли трудности. Банда рвалась внутрь. Хастон взял сигарету. Ребус чиркнул зажигалкой.
— Бесполезно дергаться, Малки. Можешь бежать, можешь врать, можешь играть в молчанку. Кроме нас, тебе рассчитывать не на кого.
Он развернулся и пошел к Ормистону.
— Впустите их, — сказал он.
Группа ребят ворвалась внутрь, рассеялась по залу. Они увидели, что с Малки Хастоном ничего не случилось, хотя он сидел как-то очень тихо на краю сцены. На прощание Ребус крикнул ему:
— Спасибо за разговор, Малки. Можем поговорить еще — в любое время, когда захочешь.
Потом он обратился к парням.
— У Малки голова на плечах, — сказал он. — Он знает, когда и что говорить.
— Врешь, сука! — заорал Хастон.
Ребус и Ормистон вышли на свет божий.
Ребус, несмотря на протесты Ботуэлла, встретился с Лахланом Мердоком в «Быстром шланге». Нечесаные волосы Мердока торчали во все стороны, одежда стала еще замызганнее. Когда появился Ребус, Мердок ждал в фойе.
— Они все думают, будто я имею к этому какое-то отношение, — проговорил
— В некотором роде имеете, — сказал Ребус.
— Что?
— Идемте, я вам кое-что покажу.
Он повел Мердока на чердак. Днем там было гораздо светлее, но Ребус все равно прихватил с собой фонарик. Он хотел, чтобы Мердок ничего не пропустил.
— Вот здесь, — сказал он, — я ее нашел. Она умерла в мучениях, можете мне поверить.
Мердок уже был готов разрыдаться, но сочувствие могло и подождать, а истина — нет. Ребус протянул ему конверт от дискеты:
— Вот за это ее и убили. Дискета, записанная на вашем домашнем компьютере. — Он подошел к ссутулившемуся Мердоку. — Ее убили за это! — прошипел он и, выждав несколько секунд, отошел к окну. — Я подумал, может, она сделала копию. Она ведь была не дура? В магазине я проверил — там ничего нет. Может быть, в вашей квартире?
Мердок шмыгнул носом:
— Я представить себе не могу, чтобы она…
— Была копия.
Мердок застонал:
— Я ее стер.
Ребус подошел к нему.
— Почему?
Мердок покачал головой:
— Я не думал, что это… — Он глубоко вздохнул. — Это напомнило мне…
Ребус кивнул:
— Ах да, Билли Каннингем. Это напомнило вам о том, что между ними что-то было. Когда вы начали подозревать?
Мердок снова покачал головой.
— Видите, — сказал Ребус, — я знаю почти все. Я знаю достаточно. Но я не знаю всего. Вы просматривали файлы на дискете?
— Да. — Он промокнул покрасневшие глаза. — Это была не ее дискета — Билли. Но много чего там было и ее.
— Не понимаю.
Мердок попытался улыбнуться:
— Вы правы, я про них знал. Не хотел знать, но все равно знал. Я стер эти записи, потому что был зол. Очень зол. — Он повернулся к Ребусу. — Не думаю, что он сумел бы справиться сам, без помощи Милли. Чтобы взломать системы, с которыми они имели дело, нужно серьезное оборудование.
— Взломать?
— Возможно, они использовали оборудование, установленное у нее в магазине. Они влезали в компьютеры полиции и армии, просматривали базы данных, а потом исчезали, не оставив следа.
— И что же они делали?
Мердок разговорился, радуясь возможности отвлечься. Он вытер слезы под очками.
— Они мониторили два полицейских расследования и изменяли кое-какие цифры в складских ведомостях. Поверьте мне, попав туда, они могли сделать еще и не то.
Судя по объяснениям Мердока, это все до смешного просто. Можно похищать оружие с армейских складов (не без помощи, конечно, кого-нибудь из работников, это факт), а потом заметать следы, изменяя компьютерные данные, чтобы они соответствовали наличию на складе. А потом если ОБОП, или Скотленд-Ярд, или еще кто-нибудь начал бы проявлять интерес, можно было мониторить продвижение следствия или отсутствие такового. Милли. Милли — ключ ко всему. Сознавала она, что делает, или нет, но она втянула в это Билли Каннингема. И он вставил ключ в замок и повернул. На дискете были записаны инструкции по взлому кодов, рекомендации по обходу систем безопасности, вся их кухня.