Плохие Лекарства

Доктор Лудван Марво в одиночестве стоял рядом с лужей кипящих химикатов. Пузыри медленно поднимались из глубин радужного супа, разрывая желеобразную поверхность пленки отходов подобно тому, как личинки потрошителей вырываются из утроб. В едком воздухе горели розовые и зеленые испарения метана. Доктор нервно прищелкнул каблуками и беспокойно посмотрел на лес подмостков, выросших из наваленных у входа в заброшенную узловую станцию шаттлов обломков.

Марво до сих пор был одет в балаганный наряд: украшенная пером высокая шляпа, багровый фрак, украшенный узорами из паучьего

шелка нарядный жилет, когда-то белые бриджи и доходящие до колен ботфорты, обшитые шкурами настоящих крыс. Это нравилось понтерам, людям, уставшим от тусклых мрачных цветов Подулья Некромунды. Поразительно, как легко кричащего цвета костюм с позолоченными пуговицами обеспечивал уважение покупателей. Конечно, Марво не было настоящей фамилией, да и не был он доком, но Доктор Марво хорошо подходило как своего рода эстрадное прозвище.

И он не знал имени высокого как колонна странника в рваной черной мантии, который вышел из тьмы заброшенных туннелей, ибо хозяин не счел нужным сообщить его. Люди всегда придумывали название для чего-то безымянного. Нависшее над доктором Марво тощее почти как скелет существо вырождающиеся обитатели глубин Подулья называли многими именами. Несущий Смерть. Отец Трупов. Властелин Костей. Царь Чумы.

Крысокожим из племени Разбитого Лонжерона нечеловеческое существо — ибо люди не могут так смердеть — было известно как Мертвый Спортсмен. Для отбросов с Карборундовой Гряды он был Забирающим Души. Для судей Тринадцатого Округа Арбитров имя странника стало синонимом бессчетных нераскрытых дел. Даже примитивные роговые по-своему называли его на хрюкающем и почти непроизносимом языке.

Марво посмотрел на скрытую капюшоном голову нависшего над ним существа — которое его измученному разуму казалось минимум двухметрового роста — и встретился с взором двух налитых кровью и затянутых катарактой очей. Взгляд фигуры погрузился в Марво подобно сверлу, несмотря на кажущуюся слепоту подернутых дымкой и лишенных зрачков глаз. Силы доктора словно улетучивались от этого неумолимого пронзительного странного взора…

И внезапно его наполнил покой — безмятежность человека, чья воля больше ему не принадлежит. Странник наконец-то заговорил. Если бы не погрузившийся в глубины души Марво гипнотический взор катаракт, то голос напомнил бы ему о звуке сломанных лопастей ещё работающего вентилятора, царапающих петли проволочной решетки.

— Ты хорошо поработал, — сказал странник, — Балочный Мост, Купол Якапо и Избавление влились в ряды моих верных последователей.

Если бы не зловещая власть существа над Марво, то шарлатан бы осознал, что идущий из глубин капюшона голос был больше всего похож на предсмертный хрип. Возможно, он услышал бы и ужасное шипение, раздающееся откуда-то из тьмы позади облаченного в черную мантию владыки.

— Ты получишь достойную награду за свое повиновение, — продолжил странник, — Но ещё многое предстоит сделать.

Покрытые струпьями похожие на лапы руки показались из рукавов рваной мантии существа, протягивая закупоренную стеклянную колбу, в которой плескалось чистая пурпурная жидкость. На потускневшей и шелушащейся приклеенной бирке можно было рассмотреть лишь круг, разделенный на три равные части кривыми дуг. Странник положил ёмкость с внешне безобидным содержимым в открытую руку Марво, сомкнув её мертвенно холодными пальцами на стекле.

Впервые после слов существа

в черном капюшоне Марво отвел взор и посмотрел на колбу в своей руке, — То, что доктор прописал.

Натан Крид сделал длинную ленивую затяжку обрезанной сигары, которую держал между большим и указательным пальцем, взъерошил другой рукой коротко стриженные серые волосы и вновь завалился на подушку. Лежащий на кровати в безрукавке и брюках охотник закрыл глаза и выдохнул с удовлетворенным вздохом, выпустив большое кольцо дыма. Он вновь глубоко затянулся, напрягая все мускулы своего тела до тех пор, пока в ушах не загудело. Комната пахла табачным дымом, грязными смятыми простынями, потом и дешевыми духами — и он любил это.

Крид открыл глаза. У подножия кровати его подруга, Мэйси-Лю, надевала сетчатые колготки на подвязках. Глазами Натан прошелся от совершенной формы икр по гладкой оливковой коже до бедер и манящей круглой попки. Затем он переключился на украшенное оборками нижнее белье, на маслянисто-синюю баску, выдающуюся грудь, соблазнительные изгибы, лебединую шейку, каскад пурпурных волос с темно-лиловыми и черными прядями, точеные черты лица, похожие на бутон розы губки, и накрашенные густые ресницы, обрамлявшие ласково-теплые карие глаза.

— Мэйси, — протянул он, — ты лучшая, детка. Ты лучшая.

— И когда ты собираешься сделать меня честной женщиной, Крид? — Мэйси натягивала на себя узкую и крайне короткую черную юбку.

— И увести тебя от всего этого? — засмеялся Натан, взмахом руки указывая на отваливающиеся обои, потрескавшуюся штукатурку на потолке, голые доски пола и тусклые ламы комнаты на верхнем этаже, в которой Мэйси-Лю развлекала пришедших к ней джентльменов.

Сидящая у туалетного столика любимица приходивших в Туза Червей мужчин натягивала на ноги сапоги, доходящие до бедер и покрытые крысиным мехом, чьи каблуки были похожи на лезвия стилетов.

— В таком случае, мерзавец, можешь валить отсюда к черту, — спокойно произнесла Мэйси, плотно затягивая шнурки.

— Ах, не надо этого, Мэйси-Лю. Ведь знаешь, что для меня ты единственная.

Салунная девица встала и накинула на шею черноперый боа.

— Мы не можем провести жизнь, валяясь в кровати, — костюм завершила высокая фетровая темно-зеленая шляпа, — У некоторых из нас есть работа.

Внезапно снаружи раздались крики и шипение плазменных разрядов. Кто-то завопил. Затем раздался треск автоматных выстрелов. Вновь зашипела плазма. Затем раздалось ещё больше воплей и выстрелов.

— Какого мусора? — выругался вздрогнувший охотник за головами. После жуткого раската, похожего на взрыв топливных баков, содрогнулась улица и треснули стекла. Крид мгновенно вскочил на ноги. Он распахнул грязное окно и высунул наружу голову.

Туннельный Город, хотя и бывший примечательно большим для поселения Подулья, состоял лишь из одной полукруглой посередине улицы, идущей меж зданий, построенных в стенах широкой водопроводной трубы. На западе туннель вел в пустынные холмы и пепельные дюны, окружавшие осыпающиеся жилые купола. Торговые караваны гильдий прокладывали себе путь через пустоши к поселениям Железное Ущелье и Бездна Павших, а оттуда к Стальному Каньону. К востоку туннели разветвлялись: дороги вели в верхний улей на север и на легендарное проходящее через весь улей — и являющееся территорией мусоров — шоссе «Громовая Дорога» на юге.