Плиты и провалы

Общество жаждетЛишь твоей плоти,Но этого мало.Плиты провалы,плиты провалы.Томные взгляды под одеяломСветятся алым.Плиты провалы,Плитопровалы.Ругают тебя,Зарывая в канаву,В

плитопровалеПлоти кровавых,Юродивых, жалких,Такие подаркиЗальются бетономБез чести и славы.Плиты провалыПлиты провалы,Путь одинокийТой, что рожалаУблюдкам.Кричала Им вслед«Подавитесь Провалом,Провалитесь плитой…Подо мной одеяломПлита от надгробьяНе треснет.СаванВас не спасетОт тех, чей дьяволСтупает по этой земле.Плитопровальная пропастьВо мне.

Сутулая женщина, завернутая в разноцветные рваные платки, больше похожие на истрепанную ветошь, шла по извилистой горной тропе. Перед ней простирались лишь заостренные каменные богатыри, воткнутые снежными шапками в небесную длань. Из-за обилия тряпья на ее теле даже вблизи невозможно было сказать, что девушка в лоне своем донашивала плод. Округлость ее живота была спрятана в лохмотьях.

Прильнув губами к горному ручью на каменном изгибе, женщина внезапно почувствовала, как некий молот колотится в ее внутренностях. Она ощутила единичный удар, от которого сосуды в глазах полопались, словно трубки, наполненные ртутным паром.

В следующую секунду стало так больно, что небо над ее головой обернулось клубами черного дыма, снежные вершины налились кроваво-бордовым цветом, а ручей превратился в поток раскаленной добела лавы.

Отмучившись несколько последних часов на холодной каменистой поверхности, женщина родила девочку, лица которой так и не увидела, а затем умерла.

Валерий Владимирович тщательно намыливал руки над раковиной. Из хромированного крана плотной струей лилась горячая вода. Валерию Владимировичу нравилось, когда вода обжигала. Засунешь обе ладони под этот исходящий паром поток и прикусываешь губу, отсчитывая секунды. Максимум три, а потом вспышки перед глазами и приятное покалывание под ногтями и на изгибе кистей.

День у него выдался тяжелым из-за большого количества капризных пациентов. Кроме того, невыносимо жаркая погода, томящая духота и скверное настроение, оккупировавшее разум сразу же после пробуждения в мокрых от пота простынях.

Но Валерий Владимирович работал психологом, а поэтому не имел права поделиться своими мрачными мыслями с искалеченными посетителями его спартанского кабинета.

Чудные люди ежедневно посещали Валерия Владимировича и доносили ему свои странные идеи. Он в ответ кивал головой, писал что-то в своем блокноте, доставал карточки с примитивными рисунками и с помощью аналогий и символов пытался выдумать историю, из-за которой пути посетителя должны были вновь привести его к нему.

Вчера – грузная женщина примерно пятидесяти лет. Ей кажется, что муж вскоре зарубит топором внуков. Она тревожно рассказывает об этом, мечась взглядом по крохотному кабинету. Говорит, что не спит ночами и прислушивается к храпу подаренного ей судьбой человека. А

потом она идет на кухню и ломает ножи, чтобы затем выкинуть их в мусоропровод. Утром муж морщит лоб и, что-то ворча себе под нос, отламывает куски черного хлеба прямо от нетронутой сухой буханки. Ссыпая крошки в ладонь со стола, он зло смотрит на двух близняшек, несущих домой хорошие оценки в дневниках. А она вопрошает, как же мне точно знать, не возьмет ли он камень или табуретку и не стукнет ли по головке маленькое создание? Сначала одно. Потом второе. Ведь он может. Все потому, что защищал родину на самых далеких ее окраинах и там его били без всякой мотивации. Закаляли сталь, как он частенько говорил пьяный. Отсюда и опасности. Сидит взволнованная женщина, вся сотрясаемая самыми противоречивыми чувствами, и рассказывает Валерию Владимировичу, что уже надо бежать, потому что ровно в шесть вечера вернется муж и нужно будет следить за ним. И за детьми. Махнув рукой, она собирается впопыхах и убегает. Слышен только цокот ее каблуков на лестничном пролете.

Или позавчера – парень в строгом деловом костюме. Двадцать один год. Мечтает открыть свой банк с броской вывеской сразу после окончания университета. Он считает, что его грязными помыслами в отношении старшей сестры самолично заведует Дьявол. Но ничего не может с собой сделать. Разве что неестественная форма удовлетворения полового влечения ослабит его желание на несколько часов, а потом опять. Рассказывает, как пытался жить в одиночестве и спать с красивыми девушками, которым только-только разрешили совершать акты близости. Но перед глазами – одна лишь сестра. Ее грудь под потоками воды и в белой, словно зефирный мусс, пене, алые губы и глаза такого цвета, какой бывает волна возле побережья холодного Балтийского моря. Он хочет целовать тело сестры и выражать свою любовь физиологически. Грешно, молодой человек. Очень грешно. Надо подавлять такие желания. Химически или силой воли. Валерий Владимирович пока что не знает, что следует прописать этому мальчишке, не способному обуздать собственную страсть.

На прошлой неделе – мужчина. Человек семейный и увлеченный компьютерным проектированием. Считает, что его конкуренты используют психотеррористические методы борьбы с его небольшой фирмой. Хочет набрать бензина в пустую бутылку из-под минералки и жечь их машины. Или взять потертый и пропахший порохом карабин его покойного отца, чтобы стрелять в жен и детей, охочих до чужих способов выживания. Они подгоняют под его двери микроавтобусы с излучателями. Потом умудряются среди ночи внедрять свои нанотехнологические жучки под обои. Приходиться брать спальный мешок и под тиканье настенных часов засыпать в офисе. Просыпаться каждый час и совершать окружные обходы. Но ведь это не так? Всего лишь мания, навеянная часами, проведенными в киберпространстве?

«Мания», – говорит ему Валерий Владимирович. И работает с мысленными потоками человека. Поворачивает их, как группа инженеров-энтузиастов загоняет в обратные направления гигантскую рябь течений.

Люди посещали Валеру с некой закономерной периодичностью, над которой психолог долго размышлял. Однажды перед сном он даже пришел к выводу, что существует набор демонов, которые просыпаются строго в определенные времена года и начинают обволакивать своими метафизическими щупальцами слабых. Позже он и вовсе решил, что непременно возьмется за чтение всяких старых текстов, в которых герои мистических кинофильмов ищут ответы на все вопросы. Но реальность была такова, что консультирующий десятки пациентов не смог осилить даже библию.

Случалось, что, оплатив в кассе у неразговорчивого консультанта визит, люди приходили единожды. Что-то бормотали, пугались собственной сути и, смущенно попрощавшись, бежали прочь, будто бы ошиблись номером и совершили опрометчивый поступок.

Возможно, это было неким кощунством или же обычным жизненным укладом, но во времена своего студенчества, когда Валера посвящался в таинства психологии, его будущая работа казалась более привлекательной. Но психика людей, с которой он сталкивался на протяжении всех этих лет, не была чем-то творческим, экспериментальным, не была пронизана вожделенным эзотеризмом, который он время от времени пытался во всем этом открыть. В его абстрактных видениях работа казалась ржавым механизмом на шестеренках, по бокам которых вольготно проживал сырой мох навязанного свыше мнения.

В дверь осторожно постучались. Перед тем как сказать «да» или просто пойти и открыть ее, Валера набрал полные легкие воздуха, будто готовился сказать длинную речь. Быть может, это была уборщица или коллега из его консультационного центра. Однако неведомым чутьем психолог уже догадался, что под конец рабочего дня к нему нагрянул очередной пациент. Внеплановый.

Несмотря на строгий учет, Валера таким не отказывал в надежде, что рука боязливо протянет ему конвертик с незаконным вознаграждением.