Плейбой
Шрифт:
— Скажи, что сейчас об этом не думаешь, — я смотрю ей в глаза, не отводя взгляда, и чувствую, как в теле нарастает напряжение. — Скажи, что не хочешь, чтобы я трахнул тебя у двери туалета, заставив кричать. Давай. Скажи.
Ее щеки краснеют, Эддисон глубоко вдыхает, и в молчании читается отчаяние. Но когда она открывает рот, чтобы ответить, Хантер появляется рядом со столом.
— Харди… что ты делаешь на моем месте? — спрашивает он, и в голосе звучит раздражение.
— Просто приветствую свою подругу, — я выскальзываю из-за столика, и Хантер садится обратно. — Долго не видел Эдди. Хотел поздороваться.
—
— О, мы знакомы уже давно. Правда, Эдди? — говорю я, бросая ей вызов.
— Вряд ли, — бормочет она, — Мне нужно идти, — она смотрит на Хантера, когда встает, даря ему милую улыбку. — Спасибо за ужин. Я ценю это.
— Позволь подвезти тебя. На улице темно.
— Не стоит. К тому же, до дома всего пять минут ходьбы отсюда. Свежий воздух пойдет ю на пользу, — заверяет она, но в голосе слышится усталость, и я понимаю, что Эддисон просто хочет уйти от нас обоих. — Правда, все в порядке. Спасибо еще раз за ужин. Увидимся на занятиях. Мы снова встретимся, обещаю.
Неохотно он кивает.
— Звучит отлично, Эддисон, — переводя взгляд на меня, он выглядит раздраженным. — Харди, — бормочет он, прежде чем пойти к столу для игры в бильярд, где собрались другие товарищи по команде.
Когда она проходит мимо и выходит из дверей, я не пытаюсь скрыть от Хантера или кого-либо еще, что направляюсь следом.
— Садись в пикап. Я отвезу тебя.
Она продолжает уходить, не произнося ни единого слова.
— Эддисон, — произношу я. — Поздно. Вопреки тому, что ты, возможно, думаешь, по кампусу все еще бродят плохие люди. Я не могу позволить тебе идти в такое позднее время. Я не Томпсон. Кстати, извини, что прервал свидание.
Эддисон не замедляет шаг, и я иду за ней, осторожно держась на расстоянии, чтобы не дышать ей в спину.
— Ты не оставляешь выбора, не отвечая, детка.
Она продолжает ускорять шаг, отходя от меня, и я, не задумываясь, хватаю ее за талию и подхватываю на плечо.
— Кэм! — визжит Эддисон, колотя меня по спине маленькими кулачками. — Проклятье, ты, мудак!
— Женщина, бей сколько хочешь, но ты не пойдешь одна ночью. Даже через мой труп, — я слегка шлепаю ее по заднице. — Не заставляй наказывать тебя за непослушание. О, погоди, тебе это, наверное, очень понравилось бы.
— Я взрослая женщина. У меня есть ребенок. Я в состоянии пройти пару минут в темноте! — рычит она. — Отпусти. Меня.
— Если так хочешь идти, ладно. Но я буду идти с тобой, — говорю я, останавливаясь и сжимая ее ноги, желая, чтобы рука могла скользнуть выше по бедру. Я жаждал ее с тех пор, как впервые попробовал. — Договорились?
Эддисон молчит пару секунд, слышно только злое, затрудненное дыхание.
— Ладно, — наконец отвечает она. — Как хочешь.
Постепенно я опускаю ее, позволяя телу соскользнуть вниз по моему, пока Эддисон не становится на ноги.
— Ты сегодня очень красивая, — произношу я. — Ты всегда красивая.
— Заткнись, — ворчит она, отворачиваясь. — Моя малышка не ведет себя так же, как ты только что. А это уже о чем-то, да говорит, ведь ей всего три.
Сунув руки в карманы, я направляюсь следом.
— Продолжай злиться, детка. Твоя попа так горячо покачивается. Я не против.
Подняв руку над плечом, она показывает средний палец.
— Мы можем это сделать
Она игнорирует меня, продолжая идти.
— Скажи, Эддисон. Почему я не могу пригласить тебя на ужин? Я не понимаю, — не то чтобы я спрашивал, но она всегда давала понять, что между нами только секс. Ничего больше.
Она не отвечает, и я вынужден раздражать ее еще больше.
— Ты влюблена в Томпсона?
Внезапно она разворачивается и подходит ко мне, тыкая пальцем в грудь.
— Заткнись! Заткнись! Заткнись, черт возьми! Нет, я не влюблена в Хантера Томпсона. Мы что, в восьмом классе? — она хмурится. — Он пригласил меня, а мне было нечего делать. Айла спит дома, и я подумала, что, наверное, стоит просто попытаться пообщаться с другими студентами, — она смотрит на меня снизу вверх. — Очевидно, это была ошибка. Но даже будь я в него влюблена, это не было бы твоим чертовым делом!
Когда Эддисон собирается повернуться, я хватаю ее за запястье и притягиваю к себе.
— Что тебя больше бесит, красотка? То, что думаешь, что я такой же, как твой бесполезный бывший, или то, что не можешь перестать думать обо мне?
— Иди к черту. Ты ничего не знаешь о моем бывшем. И я точно не думаю о тебе, — говорит она сквозь стиснутые зубы, и в голосе слышится отчаяние, которое только усиливает жажду.
— О, но ты ведь думаешь. Представляешь, как садишься на мой член, ощущаешь, как это хорошо. Мечтаешь открыть этот прекрасный ротик, а потом воображаешь, как сидишь у меня на лице, в то время как мой язык пробуждает в тебе невообразимые ощущения, — я бережно хватаю ее за подбородок, палец нежно скользит по нижней губе. — Не пытайся меня обмануть, детка. Мы оба знаем правду.
— Нет, — шепчет она, произнося это слово с трудом, затягивая длинный, сотрясающий вдох, стараясь выглядеть невозмутимой, как будто вовсе не ощущает, как сильно это возбуждает.
Она ужасная актриса.
— Почему ты не можешь просто оставить меня в покое? — шепчет она, и в голосе слышится растерянность.
— Потому что тоже думаю обо всех этих вещах, дорогая, — отвечаю я, на лице расплывается самодовольная усмешка. — Постоянно, черт возьми.
Я наклоняюсь ближе, намекая, что мог бы поцеловать ее. Но как только ее веки смыкаются, и Эддисон начинает немного поддаваться, отпускаю подбородок.
Обходя ее, я засовываю руки в карманы. Это единственный способ удержаться от того, чтобы не прикоснуться к ней.
— Давай, нам еще немного идти.
Я не привык к тому, что девушки ведут себя так, словно играют в прятки. Обычно я — тот, кто им нужен. Но только не в случае с Эддисон ЛаКонте. Она хочет, чтобы я оставил ее в покое.
К несчастью для Эдди… Я никогда не был тем, кто поддается приказам.
Эддисон
Проклятое сердце бьется в бешеном ритме, когда Кэм касается моего лица.