Плейбой
Шрифт:
— Да. — Фото, которые показали во время шоу, были именно из «Риск бизнес». Кендалл откашлялась. Все вставало на свои места. По крайней мере теперь у врага появилось свое лицо и своя причина. — Спасибо, Райна, за то, что вы мне об этом сказали.
Собеседница на другом конце линии вздохнула:
— Знаешь, я до последнего момента сомневалась, говорить ли тебе это до отъезда. Но когда я пришла в «Норманз гарден» и увидела, как Лайза выхваляется тут, словно она — само совершенство… Ну, думаю, нет, этого я тебе не спущу. А я-то, дура, еще хотела, чтобы она закрутила роман с моим сыном! Ладно,
— Еще раз спасибо, Райна.
— Не за что, Кендалл. Ты ведь знаешь, я была для твоей тетки как родная. А ты — для меня. Ну, пока.
Телефон отключился, и Кендалл отняла трубку от уха и неожиданно осознала, что ее всю трясет. Не от страха, а от гнева. От гнева на себя и на Лайзу.
В ее размолвке с Риком никто не виноват, кроме нее самой. Лайза Бартон не добилась бы ничего, если бы Кендалл сама не была готова в испуге кинуться прочь из города. У Кендалл даже было подозрение, что если бы Лайза не выставила ее полуголую на обозрение всего города, она, Кендалл, нашла бы какую-нибудь другую причину, чтобы сбежать отсюда. В конце концов, она всегда так поступала. Но теперь — нет, такого больше не будет.
Однако Лайза должна понести наказание за свои действия. У нее нет права портить людям впечатление от ежегодного городского мероприятия. Более того, у нее нет права по причине ревности публично унижать Кендалл или досаждать ей.
Конечно, у Кендалл нет законных прав на Рика Чандлера, но ведь и у Лайзы тоже нет прав на него. И никогда не будет.
Если Кендалл вознамерилась остаться в городе, ей придется отстаивать себя как личность, у которой имеются свои права, чувства и определенные цели. Одна из которых — Рик Чандлер.
Это означает, что она должна заявить Лайзе Бартон, что той следует отойти в сторону.
Рик вошел в ресторан «Норманз гарден». Когда мать позвонила ему в участок и попросила прийти после работы на ужин с семьей Эрика, он не мог ей отказать, хотя по-прежнему злился на нее за притворство.
Однако, зная, что она поступала так исходя из его интересов, правда, весьма своеобразно понимаемых, он не мог отвернуться от нее, причинив ей этим боль. Она ведь была его матерью, и он любил ее.
Войдя в зал, Рик сразу столкнулся с Райной. Она обняла его и крепко прижала к себе. Благодарность и чувство облегчения были написаны у нее на лице.
— Как я рада! Спасибо, что пришел.
Рик тоже обнял ее и мысленно поблагодарил Господа за то, что мать здорова, хотя иногда хотелось, чтобы она была чуть-чуть менее активна. Он отступил на шаг.
— А где Чейз? — Рик понял ее так, что она пригласила на ужин с семьей Эрика и старшего брата. Романа это не касалось лишь по причине их с Шарлоттой отъезда в Вашингтон.
— Он скоро будет. — Райна отвела глаза.
Рик пока ничего не рассказывал Чейзу про материнский обман, хотя сам обижался на Романа за такое же молчание. Но Чейз был все время занят под завязку, и Рик все никак не мог увидеться с ним, чтобы поделиться новостью. Мать же вела себя как ни в чем не бывало.
Рику вдруг показалось, что этот ужин специально подстроен.
— А где родные Эрика? — Было бы удивительно, если бы они оказались тут.
—
Рик застонал. Мать подтвердила его подозрения. Она завлекла его в «Норманз гарден». Нет, сначала его, конечно, звали на ужин с семьей Эрика, но потом, когда она пришла сюда и увидела Кендалл, ей в голову тут же пришла другая идея. В душе мать все-таки оставалась прирожденной свахой.
Кендалл… При упоминании этого имени желудок Рика свело судорогой. Такое ощущение будет сопровождать его еще несколько недель. По крайней мере до тех пор, пока она не упакует вещи и не уедет отсюда. Он положил руку на плечо Райны, пытаясь заставить ее замолчать. Никакие встречи с Кендалл уже ничему не помогут. И свою жизнь он будет строить без материнского вмешательства.
Рик осторожно сжал плечо Райны, чтобы обратить на себя ее внимание.
— Куда Кендалл ходит и чем занимается — ее личное дело. Давай так и договоримся.
Райна нахмурилась:
— Хорошо, согласна. Но лучше бы тебе убедиться, что перебранка между Кендалл и Лайзой в заднем холле не переросла в потасовку. Вот это твое дело, — отрезала она и, повернувшись, направилась к круглому столу, за которым сидела родня Эрика.
Рик с трудом перевел дух. В конце концов, научится он когда-нибудь не попадать в ловушки, которые расставляет мать? Она искушала его, и он понимал это. Но в том, что Райна говорила, имелся смысл. Если Кендалл схлестнется с Лайзой, понадобится кто-то в качестве рефери. И лучше, если это будет он.
Когда Рик свернул к заднему холлу, до него громко и отчетливо донесся голос Кендалл:
— Если ты и дальше будешь мне надоедать, я вчиню тебе иск.
— Это по какому же поводу? — скучно поинтересовалась Лайза.
— О, я начну с чего-нибудь простенького! Например, с умышленного причинения эмоционального дискомфорта. Заявлю в полицию. Обвинение в травле будет отличным началом. Не сомневаюсь, что дело окажется серьезным, потому что Йоркшир-Фоллз — город маленький, а у людей долгая память.
Стоя за углом, Рик не рискнул показаться им на глаза. Но он отлично слышал воодушевление в голосе Кендалл, когда она забрасывала Лайзу юридическими терминами. Та только протяжно вздыхала.
— Я живу здесь дольше, у меня безукоризненная репутация, а тебе, кстати, нечем доказать, что я что-то такое сделала, — наконец нашлась с ответом Лайза.
— Ты так уверена? У меня есть друзья на почте.
Рик прищурился.
— А тебе известно, что компании, издающие журналы, наклеивают на обложку лейбл с именем и адресом подписчика? Имей в виду, что в следующем месяце мои друзья не постесняются отодрать обложку от «Риск бизнес», на которой будет значиться твой адрес. Это станет доказательством, что ты подписываешься на журнал, для которого я позировала. — В голосе Кендалл послышалось ликование. — Я, конечно, не адвокат, но этого будет вполне достаточно, чтобы доказать возможность деяния. Все в городе в курсе, что ты не даешь Рику проходу. Значит, и мотив у тебя имеется. Поверь мне, Лайза. Лучше не лезь. Отвали! — закончила она свой монолог.