Чтение онлайн

А ведь я уже забыла, что это такое — быть сильной и бесстрашной.

А ещё я поняла, что совершенно не хочу возвращения той, которую вижу в зеркале; не в том смысле, что я собираюсь спрятать голову в песок и до конца жизни прожить трусливым зайцем — не хочу снова стать бездушной куклой, которую волнует лишь её собственное благополучие.

Стоило попасть в Женькины руки, чтобы вспомнить о своём внутреннем стержне, который за год успел покрыться ржавчиной страха, но при этом остаться такой же здравомыслящей.

— Скажешь что-нибудь или и дальше

будешь молчать? — слышу за спиной тихий голос Жени.

Делаю глубокий вдох-выдох, прежде чем ответить.

— Ты даже не представляешь, что ты только что сделала для меня, — с благодарностью выдыхаю и чувствую, что вот-вот готова расплакаться. — Не знаю, смогу ли когда-то поделиться с тобой подробностями своей прошлой жизни, но знай, что я тебе очень благодарна.

Малинина хитро щурится и улыбается.

— Я никогда не лезу в чужую жизнь, если вижу, что этого не хотят. И даже если ты никогда не расскажешь, я не стану упрекать тебя за это. И кстати, это называется симбиоз — когда оба получают выгоду: ты помогла мне, а я — тебе, так что мы квиты.

Фыркаю, потому что моя помощь не шла ни в какое сравнение с её, но всё же согласно киваю. Бросаю нервный взгляд в окно, за которым уже сгущаются сумерки, и одёргиваю свитер.

— Думаю, мне пора идти.

— Что, даже чаю не выпьешь? — удивлённо таращится Женька.

Ну конечно, у неё-то нет Сталевского, который с радостью готов каждую секунду превращать её жизнь в ад — с чего бы ей волноваться за такие поздние возвращения домой?..

— Я не сказала родителям, куда ухожу, так что мне дома сейчас устроят и чай, и кофе, и всё остальное, — печально вздыхаю.

Такую карту Малининой крыть нечем — родители всегда авторитетнее, особенно в данной ситуации, — поэтому меня провожают в коридор, где под её чутким взглядом я натягиваю пальто и сапоги, и выпроваживают в подъезд, пожелав мне удачных «селфи». Я с улыбкой киваю, понимая, что никаких фотографий не будет, и выхожу под холодный колючий ветер, который бросает мне в лицо прядь моих волос. Рука предательски тянется к телефону, чтобы набрать Лёше сообщение, но я тут же одёргиваю её: он не нанимался ко мне в лакеи, чтобы каждый раз потакать моим капризам.

В конце концов, у него и собственная жизнь есть, в которой наверняка и помимо меня хватает проблем.

Тратить деньги на такси мне всё же становится жаль; да и на улице не так темно, как мне показалось из окна Женькиной квартиры, так что я всё же решаюсь поехать домой на маршрутке. От автобусной остановки до моего дома всего-то метров пятьсот, да и вряд ли Сергей денно и нощно караулит меня возле подъезда. В полупустой маршрутке я чувствую себя неуютно, воображая, что водитель — это пока неизвестный никому маньяк, который в любую минуту может отклониться от своего маршрута и завезти меня куда-то в глушь, где расчленит и закопает частями…

Господи, и откуда мой мозг только берёт всю эту дичь?!

Слава Богу, всё это оказывается лишь плодом моего больного воображения; через двадцать минут я уже твёрдо стою на ногах на

остановке, мысленно извиняясь перед водителем, и даже отсюда уже вижу дом и кусочек своего подъезда. На душе тут же становится тише, и, в общем-то, я без приключений добираюсь до своей квартиры, где, на удивление, меня не ждёт инквизиторский допрос по поводу позднего возвращения: кажется, родители только рады, что я наконец начала выбираться из раковины. На мой новый — временно — образ родители только восхищённо улыбаются и выказывают надежды на то, что я всегда буду выглядеть так неотразимо.

Зря надеются, конечно, но не буду же я разочаровывать самых важных людей в моей жизни…

В комнате я падаю без сил на постель и пару минут просто смотрю в потолок, делая в голове отметку о том, что больше не хочу видеть на стенах своей комнаты эти дурацкие розовые обои. Телефон жужжит в заднем кармане джинсов, оповещая о сообщении, и я вытаскиваю гаджет. На самом деле экран пестрит смс-ками и пропущенными звонками от Лиса, и меня словно окатывает ледяной водой: он за меня переживал, а я даже не написала ему.

Быстро набираю короткое сообщение, что у меня всё хорошо, и я уже дома, и тут же лезу в ВК, в котором висит такое же по духу сообщение от Странника.

«Куда пропала?»

Отправлено два часа назад, и это странно: обычно я не захожу в ВК раньше восьми вечера, а сейчас только половина восьмого, и Странник об этом прекрасно знает.

Ну, или это я за него так решила…

«Была у подруги, только вернулась», — зачем-то оправдываюсь.

Копаться в телефоне лёжа очень неудобно, но шевелиться сейчас совершенно нет сил, поэтому приходится «мириться» с неудобствами.

«Рад, что ты наконец выбралась из своего подземелья:)», — смеётся он, и я улыбаюсь в ответ.

«Я тоже:)», — отвечаю и понимаю, что это действительно так.

«Хорошо провела время?»

Фыркаю.

«А то! Была моделью для самовыражения девушки-неформалки:)».

Перечитываю своё сообщение и сама не верю, что согласилась на такое.

«Ого! Боюсь даже представить конечный результат:)», — пишет Странник, и я смеюсь, потому что вполне понимаю, что он мог представить, опираясь на полученную информацию.

Этакая ядерная смесь эмо и хиппи.

«Зря смеёшься:)! На удивление неплохо вышло».

«Хотелось бы иметь доказательства для полной уверенности, — читаю. — А то вдруг ты там на самом деле с зелёными волосами ходишь:)».

От последнего сообщения меня бросает в дрожь, потому что, пусть и слегка завуалированно, но речь явно шла о фотографии.

«Удачных селфи!» — гремит в голове голос Женьки.