Плесень
Шрифт:
Отец Сергея, тоже рейдер, рассказывал, как им пришлось однажды уничтожить полторы сотни гниющих заживо людей, которые прятались в подвале большого офисного здания. Их вой и крик, говорил отец, преследовали его в кошмарах. Командир рейда принял тогда решение применить зажигательные гранаты и бензин. Большая часть несчастных погибла сразу, тех, кто выбегал, охваченный пламенем, расстреливали. Крики не стихали долго, и эхо гуляло по длинным и широким проспектам мегаполиса.
Сергей застал более спокойную эпоху. Большая часть тех, кто просто ютился, где попало, бандиты, мародеры и одиночки погибли. Кто-то умер в борьбе
У Бастиона были отличные лаборатории, отличный учебный центр, аппаратура, ресурсы. Не сказать, чтобы колония в чем-то сильно нуждалась, но рейд есть рейд, как говаривал отец Сергея. Любая мелочь, даже просто пластиковая крышка от унитаза, может пригодиться. Плесень по-прежнему властвовала на Земле, и вопрос, кто останется на ней полновластным хозяином, она или все-таки люди, еще не решен окончательно. Колонисты Бастиона доказывали свое право на жизнь и борьбу каждодневно. В том числе такие невезучие герои, как Том.
Сергей сидел на металлическом полу грузового отсека вездехода. Машина была переоборудована для перевозки вооруженных подразделений и дополнительно усилена броней снаружи корпуса. Так уж получилось, что в распоряжении бастионцев с самого начала попал именно гражданский транспорт, а не навороченные БТРы. Был, вообще-то, один, но в ранний период истории колонии его подбили управляемой ракетой мародеры. Так что до сих пор вся надежда была на этих трудолюбивых лошадок. Правда, Сергей слышал, что умники разработали новую машину, но дальше слухов дело не шло. А не мешало бы. Зимой в броненосцах становилось холодновато, несмотря на усовершенствованную систему обогрева.
Впрочем, такие мелочи его не интересовали. Терял ли он друзей в рейдах? Да. Троих парней, с которыми дружил с детства. Но никогда почему-то не было так больно. Сердце словно высохло и съежилось.
Сергей сжал в руке жетон, который подобрал с грязного окровавленного пола.
На нем было выдавлено имя Тома и его номер. Рейдер, спасший ему жизнь, лежал, наглухо застегнутый в пластиковый мешок на полу броненосца. Пять бойцов, занимавшие скамьи, приваренные к стенкам, избегали смотреть в сторону Сергея. Куда угодно, только не на него. И никто не лез с утешениями и проповедями.
Колонна двигалась к выезду из города. Турельные пулеметы, управляемые из кабины при помощи компа и джойстика, целили в пространство. В броненосцах стрелок всегда сидит возле водилы. В случае опасности он подключается к системе через шлем и приступает к игре. Электроника помогает наводить, указывает наиболее удобные цели. Человеку остается только жать на кнопку. Быть стрелком — круто. Каждый салажонок, попадающий в СБ, мечтает стать им. Местечко тепленькое, даже при самом крутом форс-мажоре ты своего места не покидаешь. Отстреливай себе мутантов да радуйся. Чушь. Сергей пробовал, и его интереса хватило на час тренировки. Ничто не может заменить настоящей вылазки в мертвый город или в лабиринты гигантского завода, где обитают колонии псевдотигров. Ни один рейдер не променяет живую охоту на отсидку в тылу. Разве только маньяки-стрелки, которые не от мира сего.
Мысли постоянно сбивались. Сергей заставлял себя прокручивать в уме всю последовательность
Состроил из себя умника, опытного рейдера. Дал им обоим расслабиться. Правильной тактикой было свалить оттуда сразу, не отвлекаясь на проклятый кабель. Они купили два мотка силовухи за жизнь Тома. Вот как получается.
Сергей раскрыл ладонь. Стер большим пальцем с жетона кровь. Он не знал, как правильно сообщить Лике о смерти брата. У его жены и родственников-то больше нет, только и оставался этот балбес, лезущий в герои.
Рейдер сжал кулак. Не он первый, не он последний. Скажет как-нибудь.
После очередного поворота, в узкую прореху амбразуры в борту хлынуло солнце. Луч ударил сначала Сергея в лицо, потом прополз по его бедру и коленке и перешел на мешок с трупом. Рейдер ощутил дрожь. Он слишком много думает о смерти. В Бастионе учат, что это вредно. Тренируют подавлять этот страх и мысли, что он тянет за собой. Первый шаг к потере боевого духа — мучиться чувством вины.
Сергей поднялся и сел так, чтобы можно было смотреть в амбразуру, закрытую толстым пуленепробиваемым стеклом.
Мимо вездехода тянулись развалины мегаполиса. В основной своей массе здания были целые, только с выбитыми стеклами и пустые после многочисленных зачисток. Однако в некоторые местах попадались обширные участки руин. Тут когда-то шли бои. Бетон хранил следы попаданий и пожаров. Повсюду вперемешку со строительным боем лежали ржавые осколки снарядов, и остовы подбитой техники, слишком тяжелые, чтобы можно было их увезти.
Было множество костей. Мало до кого не добрались падальщики, поэтому целых скелетов Сергей не видел. Черепа весело ухмылялись ему под чистым небом, а среди развалин бродили тени. Птицы кружили в высоте, для чего и зачем — неизвестно.
И повсюду плесень.
Когда-то здесь ее было больше, она покрывала здания и улицы толстым слоем, хотя и не сплошным. Черная, коричневая, красная, все вперемешку. Ее уродливые наросты походили на чьи-то воплощенные кошмары. Там остров заразы, здесь, или на отвесной стене вырастает какая-нибудь дрянь, от вида которой волосы шевелятся на голове.
Теперь не так, как раньше. На многих улицах плесень практически умерла. Местные колонии отживали свое, превращаясь в серу, похожую на пепел труху. Сильные порывы ветра, грозы, ураганы разрушали былое царство плесени. В иные дни, Сергей сам видел, целые облака летучей пыли вздымались над пустыми башнями города и кружились в танце. Жуткое зрелище. Пыль эта была ядовита, вызывая скоротечный рак мозга, поэтому без маски с нанофильтрами высшей защиты появляться тут было нельзя. Умирая, инопланетная зараза всеми силами пыталась утащить с собой кого-нибудь еще. Иногда ей это удавалось.
Сергей сощурился, наблюдая, как солнце по мере продвижения каравана то прячется за развалинами, то выглядывает, то снова прячется. Дневного света рейдер не видел до десяти лет, до момента, когда его отобрали в числе других детей для начального курса тренировок.
Ему и сейчас представлялся тот день.
Начало осени. Лес, покрытый рыжиной, и теплый ветер. Десять детей только что вышедшие на настоящую почву из переходного отсека внешнего шлюза. На них маски и очки и легкая учебная броня. Никто из них не слышит приказов инструктора. Они смотрят на солнце. Пораженные до глубины души.