Чтение онлайн

– Ах нет, не ошибаюсь. Эр… Эрвин больше не любит меня, – продолжала красавица. – Он думает, что я глупа и что я вмешиваюсь… не в свое дело. Вероятно, он прав. Вы не представляете, милочка, как мне трудно ладить с моей свекровью. Вы представить себе не можете, насколько она хороша. Более прекрасной женщины не найти во всей Вселенной, а если бы такая и нашлась, моя свекровь тут же бы сплавила ее куда-нибудь, откуда нет возврата, опасаясь потерять свое звание самой красивой женщины в мире.

– Боже мой! – воскликнула Эвелина. – Ваша свекровь свирепа, как дикий зверь!

Склонив голову набок, она пригляделась к странному существу, сидящему

перед ней. Молодая леди, казалось, была благородного происхождения, но в то же время говорила о таких чудовищных поступках с удивительной для особы деликатного воспитания легкостью. Встав, Эвелина предложила:

– Почему бы вам не отправиться со мной в Флитвик-Лодж? Я уверена, что чашка чаю и пирожное вам не повредят. А если вам не по вкусу пирожные, у кухарки найдется отличное миндальное печенье.

– С большим удовольствием! – воскликнула красавица. – Я очень проголодалась. Это, должно быть, странно звучит, но, когда я расстроена, мне чаши амброзии бывает недостаточно!

Молодая женщина живо вскочила и, отряхнув батистовые юбки, приготовилась следовать за своей новой приятельницей. Только сейчас Эвелина заметила, что вместо обычного платья в стиле ампир одеяние красавицы было зашнуровано спереди золотой лентой, подчеркивая стройную талию.

– Как очаровательно! – воскликнула Эвелина. – Совсем по-гречески. Неужели мода в столице так изменилась, что мы можем теперь представить свою фигуру в самом выгодном свете?

– Хотела бы я, чтобы это было так, – вздохнула красавица. – Скажу вам откровенно, такие платья, скрывающие все прелести женской фигуры, – изящным мановением руки она указала на высокую талию лилового платья Эвелины, – едва ли могут привлечь внимание кавалера.

– Ну, я этого не знаю. У меня нет кавалеров. По правде говоря, я никогда не искала воздыхателей и обожателей, как большинство моих подруг. Папа воспитывал меня на раскопках в Греции, и моим единственным приятелем в детстве был мальчик-грек, который научил меня лазать по деревьям и бросать камешки в воду.

Чтобы показать свое искусство, она подобрала гладкий плоский камень и швырнула в озеро, заставив его сначала подпрыгнуть раз пять на поверхности воды.

– Вот здорово! – воскликнула ее спутница. – Можно мне попробовать? – С этими словами удивительная красавица в совершенно необыкновенных золотых сандалиях, каких Эвелина никогда ни на ком не видела, подобрала камешек и неловко бросила его в темную воду.

– Нет, нет! Он должен только коснуться поверхности воды, -объяснила Эвелина. – Попытайтесь еще раз.

Несколько минут она обучала свою приятельницу искусству заставлять камень подпрыгивать на воде. Когда наконец молодая женщина добилась некоторого успеха, Эвелина спросила:

– Но как вас зовут?

Явно озадаченная этим вопросом, красавица рассеянно бросила в воду еще один камень, прежде чем ответить:

– О, как меня зовут? Я ведь и вправду вам не сказала. Зовите меня моим прозвищем, ведь мы с вами уже стали друзьями.

– Охотно, если вы мне его назовете.

– Бабочка, – отвечала красавица с лукавой улыбкой. – Я знала, что вам оно покажется странным, но так меня зовут дома. Бабочка.

Эвелина улыбнулась. Прозвище удивительным образом шло молодой женщине. Тетка только недавно упоминала какую-то знакомую точно с таким прозвищем, только Эвелина никак не могла вспомнить, кто это был.

– Бабочка, – повторила она. – Ну, давайте все же пойдем в дом. Я буду счастлива

представить вас моей семье.

– Что ж, очень мило, – живо отозвалась ее новая знакомая. – Но только если вы уверены, что желаете этого.

– А почему бы нет? – спросила удивленная Эвелина.

– Не знаю. Просто я боюсь… то есть я не уверена, что ваша семья отнесется ко мне одобрительно.

– Чепуха! – воскликнула Эвелина. – Они вас непременно полюбят. Впрочем, должна предупредить вас, что один из обитателей Флитвик-Лодж, несомненно, начнет за вами ухаживать!

– О нет! Вы ошибаетесь. Может быть, я и развлеку Брэндрейта поначалу. Но, уверяю вас, он предпочитает дам серьезного склада ума, к которым я не отношусь. А больше всего ему нравятся разные там споры и препирательства. На это уж я окончательно не способна! У меня ноги дрожат, когда Афр… моя свекровь налетает на меня!

– Но отчего вы решили, что я имею в виду маркиза?

Бабочка, покраснев, прикусила губы.

– Ну не знаю, – протянула она. – Быть может, вы сами упоминали его раньше. Да ведь у него репутация сердцееда – даже по отношению к замужним дамам, не так ли?

Эвелина вздрогнула. На какую-то долю секунды ей показалось, что тело ее новой приятельницы стало вдруг совсем прозрачным! Но это же было невозможно!

Она подняла очки на лоб и снова несколько раз моргнула глазами, чтобы устранить это странное ощущение. Оно исчезло так же быстро и внезапно, как и появилось. Но в то же время прохладный свежий ветер с озера снова донес до нее приглушенный раскат смеха, поразивший ее слух и заставивший сердце усиленно забиться.

Ей пришло в голову, что, вероятно, фантастические видения и бред леди Эль дурно подействовали на ее рассудок. Но так как Бабочка начала оживленно болтать о рододендронах и о том; собирается ли леди Эль – о которой она слышала от каких-то своих соседей – освежить в ближайшем будущем грот, мысли Эвелины перенеслись на более приземленные предметы.

Аннабелла сидела на своем любимом месте – на табурете красного дерева у фортепьяно. Здесь она могла быть в центре всех своих поклонников сразу. Сейчас ее созерцали трое: викарий слева, мистер Элленби с хриплым голосом справа, а прямо перед ней, грациозно облокотившись на крышку фортепьяно, сидел маркиз. Леди Эль, просившая их развлечь ее музыкой, удобно устроившись на софе, мирно дремала со слуховым рожком в руках.

Аннабелла была совершенно счастлива. Леди Эль не делала ей замечаний по поводу ее чересчур вольного поведения. Эвелины вообще не было в гостиной. А маркиз, улыбаясь ее выходкам и подмигивая ей то и дело, наполнял ее сердце сладкой надеждой. Она даже не трудилась расточать ему свои самые обольстительные улыбки. Он и так всецело был занят ею. Вместо этого она сначала принялась за мистера Элленби, вскидывая на него свои густые золотистые ресницы, в то время как ее не особенно искусные пальцы извлекали из инструмента не слишком мелодичные звуки; учиться музыке и особенно упражняться она терпеть не могла. А когда мистер Элленби вознаградил ее усилия глубокими вздохами, сопровождаемыми красноречивыми прижатиями руки к своему темно-зеленому фраку в том самом месте, где, по его словам, сердце билось любовью к ней, и вдобавок сравнил ее глаза со сверкающими изумрудами, бывшими на леди Каупер на последнем балу, она наконец перенесла свое внимание на викария, мистера Грегори Шелфорда.