Чтение онлайн

Завтра, прежде чем покинуть Лондон, ей надо бы встретиться с поверенным отца и сказать ему, чтобы тот нашел покупателя поместья. Между тем девушка понимала, что с учетом всех полученных под залог поместья кредитов им вряд ли удастся что-нибудь выручить.

Колби дотянулась до стакана вина, стоявшего на подносе, осушила его одним глотком и стала одеваться. Ей были необходимы воздух и движение. «Я не поддамся унынию. Это удел моей матери», — сурово сказала она себе и быстро вышла из комнаты.

Она очень долго ходила,

коченея от холода, тщетно пытаясь представить свое будущее.

Сама по себе мысль о бедности не пугала Колби. Разумеется, она не могла нравиться ей, но Колби знала, что как-нибудь приспособится. Однако ей очень не хотелось, чтобы ее младшим братьям Мэтью и Марку пришлось пробивать себе дорогу в жизни без денег и влиятельных покровителей, способных эту дорогу сгладить. Ведь мальчики — последние в роду Мэннерингов, и титул — единственное достояние семьи. Сейчас это было хуже, чем ничего.

Девушка понимала, что тетя справилась бы с ситуацией, как она делала это уже много лет, всегда находясь в тени своей старшей сестры Филлиды, матери Колби. Одна была маленькая, коренастая и добрая, безмятежная старая дева, другая — высокая, надменная, черноволосая царственная красавица. В глубине души леди Филлида всегда считала себя заслуживающей большего, чем колониальное существование в Индии в качестве жены ни к чему не стремящегося, замкнутого в себе ученого. Мысль о бедности приводила ее в ужас.

В семь часов, так и не обретя ни душевного равновесия, ни ясности ума, Колби неохотно поднималась по ступенькам гостиницы.

Сердце Нэвила остановилось при виде доктора Элиота Кордея, семейного врача, пробирающегося через толпу перед домом его матери к своему экипажу. Встретившись глазами с Нэвилом, Кордей вернулся в дом, Нэвил следовал за ним по пятам. Как только они оказались внутри, Нэвил схватил доктора за руку.

— Мать?

— Роберт. — Кордей повернулся и повел его в библиотеку. — Я искренне сожалею.

Джон Лир встретил их у двери. Нэвил сразу же увидел, что массивный рабочий стол расчищен и превращен в смертную постель. На ней возлежал Роберт Мортон с белым окаменевшим лицом, очень похожий на высеченные из камня скульптуры молодых крестоносцев в деревенских церквях по всей Англии. Нэвил тяжело опустился в огромное парчовое кресло.

Рядом с ним появился Джон и подал украшенный резьбой стакан с бренди. Нэвил тупо уставился на него, словно не понимая, что это такое.

— Бедная моя мама, — хрипло произнес он.

— Я дал ей снотворное, — сказал доктор Кордей.

Нэвил кивнул, выпил залпом бренди и протянул Лиру пустой стакан, чтобы тот его наполнил.

Секретарь заметил, что рука хозяина дрожит как в лихорадке.

— Он не мучился, — проговорил Кордей. — В этом я уверен. Удар пришелся точно в сердце.

— Как это произошло?

— Бандиты

подстерегли Роберта и двух его друзей около гостиницы, когда они вчера вечером возвращались с приема, — медленно начал Лир. — Сопротивлялся только сэр Роберт.

— А другие?

— Ригби Тейлор и Джеймс Лафтон-Мью, милорд, — вмешался Кордей. — Легкие ранения. Я осмотрел их. Они и их слуги принесли Роберта сюда час назад.

— Доктор Кордей вызвал меня, — добавил Лир. — Я поехал в ваш клуб, но там вас не было.

Браунинг поднялся и жестом подозвал Лира к столу.

— Джон, я прошу вас проследить за тем, чтобы это письмо сразу же попало в руки капитану Тарну Мэйтлэнду.

Доктор Кордей, высокий красивый мужчина с седеющими висками, подошел, коснулся руки Нэвила в молчаливом сочувствии и направился к выходу. Лир взял бумагу и перо, ожидая диктовки Браунинга.

— Мой племянник Роберт Мортон был убит в стычке с бандитами возле Хэнгинг Мэн в Эссексе вчера вечером, — безжизненно, монотонно диктовал Браунинг. — Вы окажете лично мне неоценимую услугу, если сможете выделить одного из своих Моряков для расследования этого происшествия со всей тщательностью. Вы должны знать, что я не успокоюсь до тех пор, пока не узнаю имена убийц.

Последняя фраза была произнесена едва слышным голосом, отчего у Лира и доктора Кордея, застывшего в дверях, мороз пробежал по коже. Оба они знали, что имел в виду Нэвил Браунинг.

Как и все, они знали о репутации Тарна Мэйтлэнда. Высокий, темноволосый, с глазами цвета оникса, он был известен всему Лондону как «черно-белый капитан» благодаря стилю одежды, лошадям и экипажам, в которых он ездил, и ливреям своих слуг. Богатый, как Мидас, он был известным в городе предпринимателем, стал членом парламента, и в последние годы превратился в фигуру, с которой в притихших коридорах Уайтхолла вынуждены были считаться. Что касалось его Моряков, это был легендарный отряд вооруженных людей, которых некоторые называли Робин Гудами Лондона; они часто ездили по городу, карая зло и грехи и защищая беззащитных. Во многом они были неофициальными помощниками полицейских с Бау-стрит. Кордей и Лир знали, что если кто-то и мог найти и наказать по закону убийц Роберта Мортона, так это Мэйтлэнд, «черно-белый капитан».

— Вы уверены, что хотите знать, кто за этим стоял, милорд? — осмелился спросить Кордей.

— Вы, как и я, подозреваете Джеффри Куна?

Доктор кивнул.

— Господи, спаси его, если это он, — ответил лорд Нэвил, подтверждая тем самым имя человека, который должен был со смертью Роберта Мортона приобрести больше всех.

Колби Мэннеринг приветливо помахала на прощание фермеру, забрала у него потертый саквояж и зашагала втору по изрезанной колеями аллее в сторону Броули-холл.