Плененная горцем

Хочу выразить особую благодарность сотрудникам региональной библиотеки Галифакса и библиотеки университета Далхаузи за то, что они располагают материалами, необходимыми автору исторической прозы. Вы настоящее сокровище.

Благодарю и своего агента Пейдж Уиллер за то, что она всегда говорит то,

что мне необходимо услышать. Уже тринадцать лет она меня поддерживает и помогает оставаться в игре.

Спасибо и тебе, Дебора Хейл, не только за то, что ты делишься со мной своими книгами о Шотландии, но также за твое богатое воображение и творческую натуру. Ты помогла мне нащупать суть этой истории и вселить в нее душу. Без твоего вклада книга была бы совершенно иной.

Келли Бойс, в трудную минуту ты всегда оказываешься рядом и, бросая все свои дела, протягиваешь мне руку помощи. Гейл Каллен и Лора Ли Гурк, вы обе щедро делились со мной идеями и поддерживали меня в критические моменты работы над книгой. Огромное вам спасибо!

Хочу обратиться к своей кузине и сестре по духу Джулии Смит. Спасибо за то, что ты вдохновляла меня ежедневными записями в своем блоге «Часть моей души», который красноречиво прославляет искусство и жизнь.

Благодарю свою кузину, сестру по духу и честного критика Мишель Филлипс. Ты настоящий друг! Я дорожу всем, что нас объединяет.

И наконец, спасибо вам, мои родители, Чарльз и Ноэль Досет, и мой дорогой брат Чарли, за то, что вы даете мне все самое лучшее, что только могут дать близкие люди!

Август 1716 года

Ужасный и мощный, с оскаленными, как у дикого зверя, зубами, Мясник выпрямился, глядя, как английский солдат безжизненно оседает на землю у его ног. Он откинул взмокшие волосы со лба и, опустившись на колени, вытащил ключи из кармана убитого. Мясник бесшумно зашагал по холодному проходу между бараками, не обращая внимания на смрад — смесь старого пота и рома. Все, что его интересовало, — это лестница, по которой он сможет подняться в покои своего врага.

Его окутывала ледяная мгла смерти. Она делала его еще сильнее и ожесточала, увлекая на самый верх, к тяжелой дубовой двери офицерских покоев. На верхней площадке Мясник на мгновение замер и прислушался, готовый к появлению очередного настырного часового, но вокруг было тихо. Предвкушая момент долгожданной мести, он слышал лишь собственное прерывистое дыхание и биение своего сердца.

Он поправил пристегнутый к спине щит и покрепче

стиснул короткую рукоять секиры. Его рубаха была измазана грязью и пропитана потом за те многие дни, которые он провел в седле, и ночи, когда ему приходилось спать на траве. Но все это того стоило, потому что сладостный миг наконец-то наступил. Пришло время сразить недруга. Уничтожить память о том, что произошло в саду в тот холодный ноябрьский день. Сегодняшнее убийство будет посвящено его клану, его стране и его возлюбленной. Пощады не будет. Он нанесет удар, и этот удар будет неотвратимым.

Уверенной рукой он вставил ключ в замок, вошел в комнату и затворил за собой дверь. Выждав мгновение, чтобы позволить глазам привыкнуть к темноте, он бесшумно шагнул к кровати, на которой лежал его спящий враг.

Леди Амелии Темплтон снилась бабочка, порхающая над полем, подернутым дымкой цветущего вереска, когда какой-то негромкий звук заставил ее пошевелиться в постели. Хотя, возможно, это было предчувствие, а не звук? Ощущение приближающегося рока? Ее сердце бешено забилось, и она открыла глаза.

Это был кошмарный сон. Он не снился ей уже много лет, с тех пор как она была маленькой девятилетней девочкой, и ужасы резни, происшедшей тогда у нее на глазах, каждую ночь проплывали перед ней снова и снова. В тот страшный день она прижалась носом к окну экипажа и смотрела на кровавую битву между бандой мятежных горцев и кучкой английских солдат, сопровождавших их с матерью в Шотландию. Они приехали в гости к ее отцу, полковнику английской армии.

Амелия смотрела, как грязные горцы перерезали горло солдатам и забивали их насмерть камнями, валяющимися на дороге. Она слышала крики, мольбы о пощаде, быстро заглушаемые острыми стальными лезвиями, вонзенными прямо в сердце. И когда она уже думала, что все закончилось, когда крики и рыдания стихли, сменившись зловещей тишиной, дверца экипажа распахнулась и уродливый, забрызганный кровью дикарь вперил в нее свой горящий взор.

Дрожа от страха, Амелия прильнула к матери. Ей показалось, что он разглядывал ее целую вечность; потом дикарь захлопнул дверцу перед самым ее лицом и вместе со своими сообщниками скрылся в лесу. Они исчезли в густом, окутавшем нагорья тумане, подобно стае волков.

За минувшие годы ужас, который испытала тогда Амелия, ничуть не ослаб, но теперь к нему примешивался гнев. Ей хотелось убить дикаря, который много лет назад открыл дверцу ее кареты; хотелось встать и закричать на него, а потом убить его голыми руками. Доказать ему, что она не боится.

Пол скрипнул, и девушка повернула голову на подушке.

Нет, этого не может быть. Она, должно быть, все еще спит…

Сквозь мрак к ней крался горец… Амелию охватил ужас. Она отчаянно напрягала зрение, вглядываясь в темноту.

Ее ушей достиг едва слышный звук шагов, и внезапно рядом оказался горец с занесенной над головой секирой.

— Нет! — закричала она, вскидывая руки в попытке заслониться от удара, несмотря на понимание, что тяжелое лезвие без труда рассечет ее пальцы. Она зажмурилась.