Плен
Шрифт:
Но ребята уснули не скоро и не крепко.
Отчаянный грохот в железную дверь поднял на ноги всех сразу. Вьюнок вскарабкался наверх по одному жесту Коськи и через секунду скатился назад:
— Милиция! — прошептал он.
— Рассыпайсь! — скомандовал Коська. Бесшумно выскальзывая в каменную щель на стену, сначала ползком по ней, а потом прыгая наугад вниз, исчезали один за другим ребята. Как капитан корабля Коська спокойно дожидался, когда выйдет последний мальчишка.
Пролаз был узок и тесен. Ребята могли выбираться только
Коська шепнул:
— Бей камнями!
И тотчас же трое ребят нагрузились камнями и стали, не целясь, устрашая лишь их беспрерывным потоком, перекидывать камни через стену на головы осаждавших.
— Дьяволы! — добродушно выругался старший милиционер. — Возьми их!
Он продолжал шатать дверь, прячась от сыпавшихся через стену камней. Иван Архипович прижимаясь к стене, чтобы укрыть свою голову от ударов, хрипел бессмысленно:
— Скорее, скорее!
Агент с двумя милиционерами помчался в обход через Проломные ворота. Но не успели они отбежать на несколько сажен, как камни перестали падать. Налегший на дверь милиционер сорвал ее с непрочного запора в тот же миг.
Иван Архипович вломился в башню вслед за ним. Он еще видел продранные подошвы Коськиных сапог, мелькнувшие в каменной щели.
Но в самой башне уже никого не было.
Иван Архипович схватился за голову.
— Нет вашей девочки с ними! — спокойно заметил агент, обводя электрическим фонариком стены кругом, — нет. Надо полагать, что не забрали же они ее с собой. Девочка бы не далась, надо полагать. К тому же им самим чуть удалось уйти!
— Догнать их! — прохрипел Чугунов, — переловить!
Милиционер, прислонившись к стене, стал спокойно набивать трубку. Закурив ее и выпустив густой клуб дыма, долго ползавший в его усах, он засмеялся.
— Догнать? — переспросил он, — шарашиков догнать? Это, гражданин, с крылами и то не сделать.
Чугунов и сам понимал бесполезность погони. Давно уже шум шагов исчез в тишине каменных развалин, да и выбраться в трещину было трудно взрослому человеку.
— Как же теперь? — пробормотал он, — как же?
— Повремените! Беспременно они вечером опять соберутся. Это у них тут насиженное место. Деваться им некуда, а тут у них — прямо, что крепость!
Попыхивая трубкой, милиционер оглядел стены и кивнул головой на них со снисходительной усмешкой.
— На что-нибудь да пригодились. А то так: хлам один. Разобрать бы давно нужно!
Прикуривший от его трубки агент вступился:
— Не разбирать, а реставрировать надо!
Они, не обращая более внимания на Чугунова, заспорили с ожесточением людей, плохо знакомых с вопросом о праве Китай-города на существование.
— Что же — все, что старо, то и красиво? — кричал милиционер.
— Нельзя отбрасывать пахмятники культуры! — не слушая его,
Иван Архипович махнул рукой и, опустив голову, выбрался из башни. Он побрел домой без всяких надежд на спасение дочери.
Глава одиннадцатая
Дома. — Странное поведение Пыляя
Топот маленьких ног, не слышавшийся два дня в квартире, взбудоражил весь дом. Аля нескоро смогла спуститься за Пыляем. Она переходила из рук в руки всех высыпавших навстречу соседей Чугунова и так докатилась до поцелуев, объятий и слез матери.
В этом шуме, возгласах и криках радости на минуту она забыла о новом друге. Самый запах дома и тепла был ей приятен в это мгновение. Вид комнаты и любимых вещей заставил ее на миг забыть даже о матери. Она сумела ответить на ее вопросы не прежде, чем перехватала и ощупала каждую вещь на своем столике. Запах гнилого подвала и плесени был еще возле нее и призрак сумрачной башни стоял перед глазами.
Мать спрашивала настойчиво:
— Где же отец? Где отец?
Тогда только Аля вспомнила о нем и, с наслаждением падая в единственное мягкое кресло в комнате, повторила:
— Где же отец?
Они долго не понимали друг друга, поняв же, Але нужно было еще рассказывать историю своего возвращения. Ждать отца не было сил.
Она настаивала:
— Я позову Пыляя. Мы должны его взять к себе.
— То есть как взять к себе, Алевтина? — вдруг опомнилась Наталья Егоровна, приходя в себя после сказочной повести дочери, — с ума ты сошла что ли? Взять к себе уличного мальчишку…
— Он в доме будет теперь жить! — оборвала Аля.
— Грязного…
— Он мыться будет!
— Оборванного! — в ужасе бормотала Наталья Егоровна, не слушая дочь, которая спокойно вставляла:
— Ты ему починишь все!
— Больного, вероятно…
— Доктора вылечат!
— Который слова сказать не может!
— И пусть молчит!
Насмешливые возражения дочери, наконец, дошли до слуха матери. Она всплеснула руками:
— Это ты уже там научилась дерзить мне?
— Я не вернулась бы без этого мальчика! — вспыхнула Аля, — вы забыли уже?
Наталья Егоровна бессильно опустилась на стул.
— Мы можем дать ему что-нибудь, Аля!
— И выгнать опять на улицу?
— Ну, пусть отец устроит его в приют какой-нибудь!
— Но до приюта он должен же где-нибудь быть?
Девочка кусала губы от гнева и радость встречи готова была омрачиться горечью ссоры. Наталья Егоровна смирилась.
— Ну, пусть отец решает!
— Тут нечего решать, а нужно позвать его!
Аля бросилась к двери с порывистой решимостью принять на себя всю ответственность перед отцом.
— Я приведу его! — крикнула она, не слушая больше матери.