Чтение онлайн

— Прямо, прямо, прямо… — морячка, которая казалась Найлу образцом выносливости и хладнокровия неожиданно без сил опустилась на палубу. Лицо, руки, ноги ее истекали кровью, но губы упрямо шептали: — Еще немного, ребята. Нужно уйти отсюда хотя бы на сотню метров.

Весла продолжали подниматься и погружаться в воду, выигрывая у течения шаг за шагом, и когда судно добралось до следующего изгиба русла, Назия разрешила:

— Убрать весла! Оба якоря — за борт. Правитель с облегчением отпустил весло и поднес к глазам свои руки.

Вопреки ожиданиям, они представляли собой

не сплошное кровавое месиво, а огромное множество ранок размером с золотые монеты северных княжеств, между которыми сохранилась живая кожа. Все раны кровоточили, а это означало, что опасность отнюдь не осталась позади, как думали развалившиеся на лавках моряки.

Им всем угрожала смерть от потери крови — не мгновенная, но куда более реальная, чем от жвал одинокой многоножки или яда скорпиона. Найл вспомнил, что очень многие виды оружия, примеряемые в древности, вообще не предназначались для поражения жизненно важных внутренних органов.

Один хороший полосующий удар шашкой или крисом по поверхности тела, и раненый гарантированно умирает от обильного кровотечения.

Хорошо хоть мухи были достаточно большими, а не миниатюрными, как фруктовые или пустынные, и не смогли забраться под одежду — иначе досталось бы куда большей поверхности тела.

Кровь стекала с рук и ног, струилась по одежде, капала на палубу. Найл уже начинал чувствовать слабость, а потому сделал единственно возможное в данной ситуации: снял перевязь меча, наложил себе жгуты на ноги чуть ниже паха, потом снял ремень и наложил жгут на левую руку — правой, которую он пытался защищать, досталось намного меньше.

Нефтис продолжала стонать, лежа на палубе и закрывая ладонями глаз.

Найл опустился рядом, перетянул жгутами ее конечности. Женщина на его действия не отреагировала никак.

Посланник перешел к морячке.

— Что вы делаете, правитель? — не поняла Назия.

— Останавливаю кровотечение. Пока раны закроются, ты вся истечешь. Если перетянуть руку или ногу жгутом, то кровообращение в ней останавливается, и можно выиграть час для заживления ран. Больше часа жгут держать нельзя — конечность может умереть и отвалиться. Но, надеюсь, раны к тому времени запекутся.

— Нужно сказать мужчинам, чтобы сделали друг другу тоже самое.

— Нужно, — согласился Найл.

Назия кое-как поднялась на ослабевших ногах, принялась повторять для моряков объяснения Посланника Богини. Люди на палубе зашевелились, оказывая друг другу первую помощь.

Позади послышались громкие крики. Найл оглянулся, и увидел под обрывом второй корабль, накрытый серым облаком.

Из всех весел на нем шевелились только два, причем с одной стороны. Судно неудержимо разворачивалось поперек русла, подставляя течению выпуклый борт и быстро теряло скорость. За пару минут река выиграла схватку с людьми, и опять унесла их вниз, за поворот.

— Вот бестолковщина, — покачала головой командующая флотилией. — Раны и при прорыве, и при отступлении они получают одинаковые, вот только после сдачи все придется повторять еще раз.

— Ладно, подождем, — примиряюще кивнул Посланник. — Может, еще прорвутся. Однако попыток пройти под обрывом второе судно

больше пока не предпринимало.

Примерно через час Посланник Богини приказал снять жгуты. Поверхностные раны почти ни у кого не открылись, и настала пора подсчитывать потери.

Не выдержав боли во время прорыва через излучину, за борт выпрыгнуло три гребца. Возможно, их подобрали на судне Юлук, и считать моряков погибшими было рано.

Еще двое тихо угасли от слабости — от потери крови. Причем большое количество крови потеряли все, и не имели сил, чтобы полноценно работать на веслах.

— Еще два-три таких обрыва, — тихо признала Назия, — и они могут взбунтоваться.

Что поделать, моряки — не воины, и это тоже следовало учитывать.

Выиграл за время смертельно опасной прогулки под обрывом только корабельный смертоносец.

Действуя волей, лапами и хелицерами, он смог наловить и парализовать не меньше двух десятков мух, почти не пострадав — на хитиновом панцире осталось только множество проплешин от укусов.

Глядя на восьмилапого, Найл уже в который раз подумал, что Земля не могла не встречаться уже много раз с представителями живого мира других планет. Ведь просто невозможно, чтобы одна и та же среда породила столь разные животные миры. У людей и других животных скелет внутри — у пауков и насекомых снаружи; у людей кровь красная — у пауков голубая; у людей две вертикальные челюсти — у пауков сложный ротовой аппарат; у людей внутренне пищеварение — у пауков наружное; у людей четыре конечности — у пауков восемь; у людей два глаза — у пауков восемь… Различия можно перечислять до бесконечности.

Неужели условия одного мира могли породить столь разных существ, как животные и пауки, пауки и насекомые, насекомые и животные? Да еще и Великие Богини…

Посланник вдруг подумал, что и Богини могли появляться на Земле не в первый раз. Причем простые и ясные доказательства этому известны каждому образованному человеку. Ведь насекомые далеко не всегда были так велики, как сейчас — но не всегда и малы, как во времена сбежавших на звезды предков.

Двести-двести пятьдесят миллионов лет назад, с началом мезозойской эры, все живое вдруг резко начало увеличиваться в размерах, расти, как на дрожжах.

Появились не то, что полутораметровые стрекозы или такие же по размерам жуки, в небе запорхали птерадоны — ящеры с кожистыми машущими крыльями по весу и размерам не уступающие среднему бомбардировщику времен технической революции, бронтозавры, способные поднять голову на высоту девятиэтажного дома, ихтиозавры, неотличимые от чудовища, с которым встретились путешественники при переходе через море.

Существование этих монстров никак не укладывается не только в пределы здравого смысла — но и в пределы законов физики, сопромата и аэродинамики. А что, если их рост кто-то стимулировал? Что, если первая россыпь спор Великих Богинь достигла Земли двести миллионов лет назад? Тогда становится понятным, почему птерадоны могли летать, динозавры ходить, а насекомые вырастали почти до тех же размеров, что и сейчас. Они использовали не только силу своих мышц, они пропитывались жизненной энергией Богинь.