Playthings
Шрифт:
– Вот видишь, и того короче.
Мысль с возмущением пихнуть его локтем угасла, только зародившись, и я зевнула в кулак. Время близилось к трем, а я вчера плохо спала, ворочаясь в предвкушении нового дня и размалеванной машины.
– В твоем плане действий предусмотрено слово "поспать"?
– на всякий случай уточнила я.
– Если нет, надо придумать новый план. А то мой организм бормочет что-то про усталость...
– В моем плане давно уже маячит слово "поспать", на самом деле, - отозвался Мика, толкая меня плечом.
– По-моему мы стареем, Мелкая. Скоро будем ложиться спать до полуночи и смотреть
– Тебе-то уж точно такое не грозит, - рассмеялась я, поднимаясь вслед за ним с диванчика. Дожидаться счета Каллахен не стал, сказал что расплатится потом и ему слишком лень ждать официантку. Впрочем, логично, раз его тут даже охранник знает.
Пока мы обсуждали тему бразильских сериалов, спортивных штанов и домов престарелых для продвинуых, за два квартала и без приключений дошли до вампирского склепа, забрав из машины этого огромного медведя. Логово располагалось в одном из многоквартирных домов, из окон которых открывается шикарный вид на другие дома. Хах, а я ожидала по меньшей мере пентхауз, хотя и была рада тому, что хоть в этом-то Блондин ничем не отличался, да и не старался выделиться, от остальных студентов. Десятый этаж, чистые коридоры и вежливая приятная консьержка внизу. В лифте Каллахен рассеяно перебирал ключи, рассказывая о том, что тут он живет всего год и почти не знаком с соседями.
– Надеюсь, ты убрал раскиданные грязные носки и трусы?
– ухмыльнулась я, переступая порог.
– Могу для тебя достать парочку, если ты хочешь окунуться в атмосферу общежития, - вздернул бровь Мика, бросая ключи на тумбочку. Я только раздраженно фыркнула в ответ, посадив медведя на пол и там же сбросив сумку.
– Что, даже чужие трусики спрятал?
– умиленно добила я спустя пару секунд. Мика пробормотал что-то про скудные женские мозги и только рукой махнул.
Квартира была небольшой, всего пару комнат и холл, совмещенный с кухней и гостиной. Вся в таком современном стальном стиле и цвете, что казалась очень холодной и слишком уж... безликой? Да, футболки были даже на диване, на барной стойке, заменяющей стол, и даже на полу, которую Мика перебросил куда-то на новое место. На стальном холодильнике - пару магнитов, на стенах какие-то футуристические картины, то ли потому что они правда понравились владельцу, то ли потому что это сейчас модно, не знаю. Но все равно выходило знатное холостяцкое логово и мне даже удивительно, что Каллахен живет один. Впрочем, наверняка он так редко тут бывает, что сосед ему за ненадобностью.
Мика оставался Микой, особенно у себя дома. Пока я разглядывала квартиру, он успел сбросить куртку на диван (зачем ему тогда вешалка на входе?), залезть в холодильник и выпить сока прямо из горлышка большой бутылки.
– Теперь я знаю, где ты живешь. Не боишься, что к тебе внезапно начнут приезжать стриптизерши или проститутки?
– улыбнулась я.
– Ты про первокурсниц нашего университета?
– невозмутимо уточнил Блондин, делая нарочито задумчивый вид.
– Они не пройдут фэйс-контроль даже у моей консьержки.
Захлопнув дверцу холодильника, Мика лениво потянулся. Выглядело это так по-домашнему и отчасти настолько интимно, что мне захотелось вот просто сейчас взять и...
Чтобы дотянуться до него, мне пришлось встать на носочки. Поцелуй вышел странным, с привкусом апельсинового сока. Мика
– Отпускай ручник, Каллахен, - пробормотала я, прикусывая его за нижнюю губу.
– Сегодня можно.
И он отпустил. Потому что уже через секунду я забыла, что такое дышать, думать и уж тем более говорить, чувствуя под ладонями тепло чужой кожи даже сквозь футболку. Поцелуй был неторопливый, мне даже показалось - специально, потому что он ждал в миллиардный раз, что я опять дам задний ход. Не дождешься, Каллахен. Я буду думать об этом завтра.
Ладонь скользит по моей спине, а мне хочется мурлыкать и я сильнее сжимаю пальцы на чужих плечах. Блондин глухо усмехнулся в самые губы - и тогда вот по настоящему спустил тормоза, позволяя себе все. Позволяя мне все.
– Ты делаешь это из любопытства?
– поинтересовался Мика, чуть прикусывая мне кожу на шее и тут же прикасаясь губами.
– А ты?
– на выдохе переспросила я.
– Женщина, я вырос из этого подросткового периода лет пять назад. Конечно, мне интересно в какой-то мере, потому что это мой первый гомосексуальный опыт...
Я толкнула его кулачком в грудь, и Мика хохотнул в полный голос. Глупо было надеяться, что даже сейчас этот гуманоид перестанет быть... самим собой? Как ни крути, Каллахен останется Каллахеном в любой ситуации. С глупыми пошлыми шутками, ужасными манерами, неандертальским складом ума, повышенным самомнением... но стоит ему улыбнуться, как мне правда становится все равно.
– Тогда я сверху?
– как бы невзначай поинтересовалась я.
– Твоя задница готова?
– Детские наивные мечтания это так... прекрасно!
– томно пробормотали мне в самое ухо, да так, что у меня мурашки по шее вниз побежали. Блондин горячо вздохнул, прикусил за краешек уха, а руки уже забрались под кофту, и я поняла, что попала. Окончательно, глупо и без обратного пути. Потому что я - внутри скорого поезда, который обгоняет даже скоростные машины, и едет без остановок в волшебную неизвестность, снося все на своем пути. Оставалось только смиренно достать из сумки журнал и продолжить чтение, а смысл? Не выскакивать же на полном ходу? Тем более в этом поезде бесплатные напитки и вкусно кормят... А проводник целуется так, что хочется либо остановить время, либо ехать и ехать в бесконечность.
Мика не целуется - он играет. Скачет от губ к скулам и шее, кусает за ухо, чуть прикасается губами к щеке, и мне ничего другого не остается, как привычно принимать удар и отвечать. Он играет во всем. Насмешливо улыбается, присаживаясь на край кровати и позволяя мне забраться верхом, а его пальцы уже скользят по внутренней стороне бедра. Где джинсы - я уже и не помню, да и какая разница?
Он улыбается как томная девица пару мгновений позднее, потому что игра продолжается, и еще даже не время тайм-аута - поэтому я все еще сверху, а за мной наблюдают из под полуопущенных ресниц и от этого еще больше какого-то детского азарта. Мика теплый, даже слишком, и руки у него точно живут отдельной жизнью, что неудивительно, да и, признаться, целовать его мне нравится гораздо больше, чем Лисенка. Ник скорее покладистый, особенно в ситуациях со спущенными штанами, а Блондин все еще оставался большим тигром, которого стоит опасаться.