Чтение онлайн

Ему пора выходить.

Он снял с полки рюкзак, закинул на плечо.

– Кто «она»-то?
– спросил без любопытства.

Сумасшедшая взглянула на него снизу вверх.

– А та, что ребенка твоего по ночам мучит. Вот и плачет она, девочка твоя.

Сел на скамью.

– Откуда знаешь, что дочка?

Сумасшедшая подвязала платок, подергав кончики-ушки. Узел у неё находился на затылке.

Зажмурилась, расколов лицо сотней морщин. Выдохнула:

– А вот знаю!

Засмеялась с подвизгом,

неприятно. На них начали оглядываться.

– Плачут дети потому, что их колет спицей старуха. Её люди видеть не могут. А я видела, когда маленькой была...
– мелко закивала головой сумасшедшая.
– Старуха ночью к кроватке приходит. Спицу достанет, и колет ребёночка. Больно-больно, чтобы он плакал. Надоест - уйдёт другого колоть. Или заколет до смерти. Захочешь прогнать - делай, как я сказала. Свечечки церковные - она их боится. Не всегда, правда. Вернётся если - беде быть...

Потряс головой и пошёл в тамбур курить.

Возвращался пешком со следующей станции.

Шагал вдоль сверкающих солнцем рельсов, прислушиваясь к шороху щебня под ногами.

Бред. Бред, конечно.

Какие, на хер, свечки...

***

Зелёные, белые поверху стены. Нежилой, неживой запах.

Низкая табуретка. Кровать. Дочь разглядывает принесённую им книжку.

Платок надевать не хочет - чтоб не быть «как старуха».

Из солидарности он обрился наголо.

Это всё, что мог сделать для неё.

***

Игрушки и вещи раздавали, куда могли. Лишь бы не выбрасывать.

Лишь бы не сминали их ногами в контейнере таджики-дворники. Не завалили бы мусорной дрянью жильцы.

Но и дома держать их не могли.

Вещи прятались по квартире. Спустя год, а то и два, появлялись. Выкатился из-за холодильника крошечный каучуковый шарик.

***

Грязь на кладбище была удивительно похожа на ту, рыжую, с Ебун-горы. Захотелось упасть и вжаться в неё лицом.

***

Запойным он себя не считал. Никогда не пил больше недели. Не чаще раза-другого в месяц.

Когда обрывки потных кошмаров отступили и шорохи за дверью перестали нагонять ужас, он включил телефон.

Тот сразу зазвонил. Точно только и ждал этого.

– Хы-э...
– выдохнул в трубку.

– Привет, - буднично сказала мембрана.

Голосом б ы в ш е й.

– Ах-м...

– С тобой всё в порядке?

– Сейчас почти да...
– вернулась, наконец, речь.
– Как ты?

Молчание.

– У меня всё нормально.

Опять молчание.

Неожиданно вспомнил - остро, выпукло - распахнутое окно и рабочих на

крыше. Грохот листов, молотков, трамваев...

– Десять лет прошло...

– Двенадцать, - сказала она.

Никаких шорохов и тресков в телефонной трубке. Почему о них так любят писать в книжках...

Ничего. Тишина. И голос.

– Я замужем. Детей нет.

Вытянул из мятой пачки сигарету. Пачка упала на пол, оскалилась жёлтыми фильтрами. Похожа на лошадиный череп.

– Ты счастлива?

Тишина.

– Нет. Всего лишь благополучна. А ты?

Прикурил. Кашлянул.

– Да. Но - нет.

В трубке тишина.

Никаких помех.

Кроме одной.

Завтракали на террасе. У тарелки с сырниками стояла любимая кружка Машеньки - с Винни-Пухом и Пятачком по бокам. Над сырниками вился пар.

Устроившись поудобнее на стуле, Машенька заглянула в кружку.

–«Несквик»?
– подняла глаза на бабушку.

Бабушка развязала фартук, села рядом.

– «Несквик», «несквик». Мама три пачки в сумку уложила. Куда столько? Вот после обеда к Салтыковым сходим, помнишь, у них ещё собака чёрная живёт, и козочки две. Насчёт молока договоримся с ними, будешь по утрам козочкино пить. Оно-то получше твоего «несквика» будет, пополезнее...

Привлечённые запахом варенья, на террасу прилетели несколько ос. Беспокойно звеня, принялись вычерчивать зигзаги над столом. Машенька втянула голову в плечи и спрятала руки под стол.

– Кыш! кыш! Налетели, с утра пораньше! После завтрака тюль найти надо, повешу от них, - бабушка встала, и вооружившись сложенной в несколько раз газетой, ловко, на лету, посшибала ос на пол и (Машенька отчётливо расслышала хруст) раздавила их тапком.

– Осы плохие?
– спросила Машенька.

– Опасные. Ужалить могут, больно будет...
– бабушка вымела трупики на крыльцо и прикрыла дверь.
– Чтоб ещё не налетели...

– А пауки?

–Что пауки?

– Плохие? Или опасные? Пауки кусаются?

– Пауки хорошие. Они мух ловят, комаров всяких. Пауков обижать и убивать нельзя, примета плохая... Если их не трогать, то и они тебя не тронут.

Машенька задумалась.

– А как же Муха-Цокотуха? Ведь её паук схватил и хотел съесть. А муха-Цокотуха-то - хорошая!

Бабушка тоже задумалась.

– Так ведь это сказка! В сказках мухи хорошие, а на даче - плохие. Одна зараза от них, да спать днём мешают.... Ты ешь давай, вроде больше не летает никто.

– А где деда?
– вновь приступив к завтраку, поинтересовалась Машенька.