Чтение онлайн

Вахва ахнула от таких цифр и выпучила глаза на мужа. Тот, видя, что впечатлил её, ухмыльнулся и сказал:

– Вот потому я и убеждал Флэма подкидывать мне иногда по горсти марблов за какие-нибудь подарки, а потом и перетянуть у Элава контроль за шариками. Но этот парнишка ещё тот прохвост… понимает выгоду… вот и переживаю теперь, как бы не разболтал Флэм лишнего про меня Элаву…

Хлада с трудом разлепила веки и мутным взглядом осмотрелась. Она лежала на полу в той же позе, в которой припала к свечению ночью, и до неё издалека, словно сквозь подушку, доносились звуки утреннего перезвона. Сиялки

в лампе уже вовсю трепетали ярко светящимися крылышками, разгоняя мрак в жилище.

Голова непривычно гудела и девушка никак не могла сосредоточиться. Она очень осторожно встала с пола, поморщилась от лёгкой головной боли и как в полусне начала искать свою белую накидку, пока не вспомнила, что подарила её малютке Хладэне.

Улыбка на мгновение коснулась губ Хлады, но она тут же вздрогнула от всколыхнувших память, пугающих видений червей. Её затрясло мелкой дрожью, но не взирая на припоминаемый страх, именно сейчас она чётко осознала, что как бы страшно ей не было, теперь она ни за что не сможет отказаться от общения с червями, потому что это в корне изменит всю её жизнь навсегда.

Чтобы хоть как-то прийти в себя Хлада села на кровать и, закрыв глаза, стала мысленно многократно повторять: «О, черви, свет несущие и тепло дарящие! Помогите мне понимать вас и образы ваши! Я боюсь снова впасть в беспамятство, как случилось в первый раз. Мне тяжело разгадывать то, что вы мне показали, но я больше не смогу без общения с вами! Прошу вас, черви, свет несущие, помогите мне очистить мысли, принять ваши образы и понимать их!»

Легкое тёплое покалывание ног заставило Хладу открыть глаза и она увидела вокруг ступней чуть видимый золотистый туман, который мерцал небольшими искрами.

Девушка улыбнулась, приняв этот знак от червей, что она услышана. Голова Хлады прояснилась. Выйдя из жилища в привычный полумрак, девушка с улыбкой направилась под навес на утренний перезвон.

Первого, кого встретила Хлада, был Пётр, что стоял у самого входа и словно нарочно ждал её.

– Тепла тебе в дом! – зычно пробасил мужчина и тут же, не дослушав ответного приветствия девушки, чуть смущаясь, добавил. – Я вот о чём думал полночи после того, как ты помогла зовом к червям при рождении моей дочурки Хладэны. Ты же можешь теперь просить червей о любой помощи, так ведь?

Хлада немного растерялась от такого внезапно откровенного вопроса. Она прошла вглубь навеса и уселась, как обычно, с самого края общих столов.

Но Пётр не отступал и, присев рядом, продолжил:

– Тебе незачем так смущаться, девочка! Я ведь спрашиваю не для своей корысти, а чтоб помогла ты нам с уловами для доброго прокорма селения. Ведь как получается? – задал он вопрос, и тут же стал раскладывать на столе ложки да чаши, с подставками, словно изображая карту. – Вот, посмотри! Вот тут наше селение! – и Пётр указал загрубевшим пальцем рыболова на подставку, и, выдвинув вперёд чашу, добавил: – а вот тут выход из залива в большую чёрную воду со скалой поперёк. И если бы мы каждый раз могли загодя видеть скалу в темноте, то из этого прохода в разы было бы легче дальше грести. А то, иногда получается, что и вёслами от этой скалы отталкиваться приходится на волнах. Даже пару раз ломали мы вёсла свои, что прям уж очень накладно. Сброшенных ветвей то не так уж и много, да ещё выбрать с нужным изгибом надо и обточить, чтоб весло добротное вышло.

Хлада слушала очень внимательно и у неё в голове зрел план. Она отчётливо поняла, что если получится упросить червей подсвечивать дно в заливе у скалы, то рыбаки будут её снабжать чем угодно, лишь бы спокойно проплывать в большую чёрную воду. Значило это только одно – ей самой больше никогда не придётся

даже руки мочить, чтобы добыть себе пропитание.

А Пётр всё продолжал:

– И вот ведь какая закавыка ещё получается. Ежели мы сети забрасываем не в заливе, а сразу за скалой, то и рыбы там побольше, но и сети рвутся о скалу цепляючи. А совсем далеко в открытую чёрную воду заходить-то опасно, хоть там улов богаче! Там и волны круче, но сиялки дохнут в фонарях от стужи дюже быстро. На четверть оборота 13 их не хватает. И вот что я подумал… – хитро прищурив глаз, Пётр сдвинул чаши-плошки локтем, и посмотрел прямо в глаза Хладе. – Смогла бы ты червей упросить, чтоб сиялки на той скале могли жить, и нам ход подсвечивать? Или чтоб не смерзались они так быстро в большой чёрной воде. Ведь без них то и на ладошку вперед не видно ничего в темноте этой кромешной. Ну, что скажешь?

Хлада спокойно выдержала прямой взгляд и тихо сказала:

– Хорошо, дядька Пётр, я подумаю, что я смогут сделать, чтобы упросить червей. Только мне надо время на это и, боюсь, тогда все свои уловы моллюсков придётся забросить. А кормиться я чем буду?

– Вот ведь дитя ты малое! – с улыбкой пробасил рыболов, и приобнял за хрупкие плечи девушку. – Я ж тебе уже говорил, что за помощь твою при родах Арги, я тебе часть с улова отдавать буду всегда! Да и ребята мои без подарков и еды тебя не оставят! Так что даже не думай об этом. Только помоги уж нам, рыбакам, пожалуйста!

На столы стали расставлять плошки с похлёбкой, и Хлада с удивлением увидела перед собой не только похлёбку, но и миску с двумя большими кусками зажаренной рыбы, посыпанными приправами и с большим ломтём жёлтой лепёшки.

Девушка подняла глаза и увидела сияющую улыбку на лице матери Вайзы, что поставила перед ней рыбу. Женщина на мгновение задержалась, и пошла дальше расставлять еду по столам.

Перед Петром стояла большая миска с двумя рыбинами, одну из которых он тут же стал разделывать руками, весело поглядывая на Хладу.

– Ну, что не ешь? – наконец не выдержал он, хохотнул и добавил: – Это тебе моя благодарность ежедневная теперь. Так что с голоду ты точно не умрёшь! Давай! Налегай! А то остынет.

Хлада широко улыбнулась и сказала:

– Спасибо тебе, дядька Пётр! Твоя помощь для меня очень ценна и важна. И я обязательно упрошу червей помочь вам.

Пару оборотов подряд Хлада мысленно составляла зов червям с просьбой для рыбаков, но все слова выходили какими-то корявыми и не искренними. В голове у неё, сбивая с мысли, постоянно крутились всякие хитрости, с которыми она уже не могла совладать, выдумывая для себя всё больше и больше желаний и условий.

Однажды после утреннего перезвона и трапезы, Хлада помогала убирать со столов, когда к ней подошла мать Вайза и, с улыбкой погладив её по голове, спросила:

– Чем тебя Пётр так озадачил, что ты и полслова не вымолвила уж какой оборот?

Хлада подняла взгляд, и улыбка сползла с лица матери Вайзы, потому что наставница увидела перед собой уже не юную девочку, а взрослую девушку с твёрдым пронзительным взором.

Помолчав немного Хлада, не отводя глаз, спокойно сказала:

– Мне нужно скоро в большую чёрную воду выходить, а без женского обряда от матерей селения мне этого делать нельзя. Я же взрослой ещё не считаюсь. Потому прошу тебя, мать Вайза, помоги мне, пожалуйста, свершить этот обряд.