Чтение онлайн

Когда женщина таких размеров сотрясается, возникает очень сильная вибрация. Мне показалось, что даже пол задрожал у нас под ногами. Это произвело на меня такое сильное впечатление, что я едва сообразила вовремя отпрыгнуть назад; по счастью, я великолепная прыгунья, потому что содержимое желудка Ладжоли забрызгало все вокруг.

– Дивиане… – пробормотал Аархус, глядя на свои загаженные сапоги. – Столько усилий биоинженерной мысли, чтобы создать тридцать пять подвидов этой расы, и у всех слабый желудок.

– Ах вы, свиньи! – закричала леди Белл. – Испачкали нам пол!

Несколько мгновений мы молча

смотрели на нее, а потом даже Уклод и Ладжоли расхохотались.

Леди Белл была не из тех, кто мирится с тем, что над ней смеются. Издавая сердитые свистящие звуки, она нажала кнопку на поясе своего космического костюма, и он сполз с нее, словно увядшая трава. Тело под ним оказалось в точности таким, как костюм, – ядовито-зеленым с фиолетовыми пятнами. На мгновение она замерла (костюм грудой лежал у ее ног), и у меня создалось впечатление, будто кашлингианка встала в позу, рассчитывая услышать восхищенные ахи и охи по поводу своей обнаженной особы или, по крайней мере, увидеть, как мы с завистью таращим на нее глаза. Когда ничего подобного не произошло, леди раздраженно отпихнула костюм ногой и протопала к электронному пульту управления, встроенному в стену. Из бесчисленных отверстий на ее теле полились свистящие звуки; видимо, это были инструкции на языке кашлингов, потому что спустя несколько секунд шлюзовая камера закрылась, и корабль угрожающе задрожал.

– Эй, вы! – воскликнула она. – Теперь, потратив впустую массу времени, может, вы наконец будете так любезны приступить к записи?

Никто не ответил. Дивиане все еще стояли, согнувшись, Фестина сквозь потолок глядела на «Королевский гемлок». Я могла даже сказать, в какой момент она заметила «прут», приклеившийся к корпусу; именно тогда ее челюсти крепко сжались и резко обозначились скулы.

– На вашем корабле есть сканеры дальнего действия? – спросила она у Белл.

– Конечно.

– Можно посмотреть показания приборов?

– Когда доберемся до студии записи! – рявкнула леди Белл. – Пошли!

И, не дожидаясь ответа, она зашагала к двери в дальнем конце комнаты. Длинные конечности позволяли ей передвигаться так быстро, что мы не сравнялись бы с ней, даже если бы бежали. Впрочем, никто такого желания не проявил; в результате кашлингианка была вынуждена остановиться у входа, жестами подгоняя нас.

Фестина, однако, не торопилась. Склонившись к супругам, она спросила:

– Вы в порядке?

– Да, конечно… – промямлил Уклод. – Просто… пока привыкнешь к этому запаху…

– Я останусь с ними, – сказал Нимбус. – Чтобы удостовериться, что с ними все хорошо.

– Не стоит. – Уклод вытер рот. – Мы пойдем с вами. Правда, душечка? – спросил он жену.

Ладжоли молча кивнула. Вид у нее был жалкий: то ли ей в самом деле было плохо, то ли она стыдилась того, что ее вывернуло на людях. Заповеди «женственности», навязываемые странным воспитанием Ладжоли, все еще оставались для меня тайной за семью печатями. Тем не менее я подозревала, что извержение из себя наполовину переваренной чойлаппы не рассматривается как признак женского очарования.

Коридоры «Предназначения» оказались не чище платформы – заваленные остатками

пищи, которые лучше было не рассматривать, комками мятой бумаги, сломанными керамическими подсвечниками, коробками с мятой одеждой. Большинство коробок придвинули к стенам в попытке освободить путь, но коридоры были слишком узки, и поэтому часто приходилось просто перешагивать через препятствия. Кашлингам, с их длинными ногами, это давалось легко; нам же приходилось гораздо труднее.

Фестина в особенности была вынуждена то и дело просто перепрыгивать через наваленный всюду мусор. Она делала это с восхитительной грацией, без малейших колебаний или задержки. Тем не менее выражение ее лица было самое мрачное, и время от времени она бормотала сочные проклятия на языке своих предков. (Моя подруга иногда ругалась и по-английски, но если до меня доносилось крепкое испанское выражение, это свидетельствовало о серьезности ситуации.)

Несомненное достоинство «Предназначения» состояло в том, что не только приемная платформа, но и прочие части судна были сделаны из стекла. Оглянувшись несколько раз через плечо, я сначала видела, как мы удаляемся от «Гемлока», а потом – как к его шлюзовой камере пришвартовался небольшой корабль кашлингов. Видимо, оказавшись за пультом управления на приемной платформе, леди Белл передала инструкции своим последователям, и теперь они торопились выполнить приказания пророка.

«Наверное, это замечательно – быть пророком, если люди слушаются каждого твоего слова», – подумала я и принялась размышлять о том, каким образом в культуре кашлингов становятся пророками и существуют ли негативные аспекты этого призвания. Совсем неплохо иметь целую флотилию послушных приверженцев, но в то же время роль пророка может потребовать от человека целомудрия или необходимости вырезать кому-то сердце в порядке ритуального жертвоприношения в честь, скажем, прихода зимы. С другой стороны, если ты просто заявляешь: «Я пророк», и люди послушно склоняются перед тобой и стремятся выполнить любой твой каприз…

Не такая уж плохая профессия для женщины, прокладывающей себе путь в незнакомом для нее мире. Честное слово, замечательная профессия!

– Весло? Весло? Весло!

Кто-то схватил меня за руку. Спустя мгновение выяснилось, что это Фестина.

– Что случилось? – спросила я.

– Мы на месте. Вон студия. Ты прошла мимо. – Она не сводила с меня пристального взгляда. – С тобой все в порядке?

– Со мной все отлично, Фестина. Я просто задумалась.

– Ну да, – тем не менее мою руку она не выпустила. – Ты уверена, что с тобой все в порядке? Сержант Аархус сказал, что ты потеряла сознание в каюте Нимбуса. И еще я заметила, что ты вела себя немного странно на транспортной платформе «Гемлока».

– Да нормально все со мной! – Я выдернула руку. – Если ты думаешь, что у меня с головой не в порядке, то ошибаешься. – Выражение беспокойства на лице Фестины по-прежнему не ослабевало. – Поверь, со мной все хорошо – вот только я ничего не ела уже четыре года, и было бы неплохо подкрепиться.