Пламя страсти
Шрифт:
— Конечно, дождь, — подтвердил Лайм. — Не вижу в этом ничего необычного: мы же в Англии.
— Кроме того, сейчас почти ночь, — не унимался дядюшка. — Ты же не можешь послать святого отца… — видимо вспомнив, с кем имеет дело, он спохватился и поспешил исправить досадную оплошность, — ты же не можешь выгнать из замка человека в такую погоду, да еще на ночь глядя!
— Почему не могу? Могу, — хладнокровно парировал лорд Фок. — Ты предпочитаешь забрать свои вещи сейчас или позднее?
Иво понял, что уговоры бесполезны. Скорчив уродливую гримасу,
— Мы с тобой еще встретимся, — пообещал он с угрозой в голосе. — И эта встреча станет последней.
Пропустив его слова мимо ушей, Лайм обратился к рыцарям:
— Будьте осторожны и не поворачивайтесь к нему спиной. Я не хочу, чтобы снова пролилась кровь.
Закивав в знак согласия, они жестом приказали Иво подниматься по лестнице, намереваясь следовать за ним. Пройдя мимо племянника, дядюшка свернул к камину.
Мужчина заранее знал, что священник непременно попытается вернуть крест или хотя бы то, что от него осталось.
— Не трогай! — приказал он.
— Но это мое золото, — возразил Иво. — Мои драгоценности.
— Уже не твои, — тоном, не терпящим возражений, сказал Лайм. — У тебя, дядюшка, осталось четыре минуты на то, чтобы убраться отсюда по добру по здорову.
Густо покраснев, святой отец с неохотой отошел от камина и направился к лестнице.
Как только он скрылся из вида, лорд Фок подошел к служанке, которая упала на колени перед священником и до сих пор безутешно рыдала, протянул ей руку и помог подняться на ноги. Женщина со смущением приняла его помощь.
— Не отчаивайся, — успокоил он ее.
В глазах служанки по-прежнему таился страх, но она послушно кивнула головой.
Отвернувшись, лорд Фок позвал управляющего:
— Сэр Хью!
— Слушаю, мой господин.
— Что вы думаете о прогулке верхом?
Сэр Хью вопросительно выгнул бровь.
— Если Иво еще не вывез деньги из замка, он постарается забрать их сейчас, — объяснил хозяин Торнмида.
Управляющий понимающе подмигнул.
— Мне не очень нравится дождливая погода, но я не откажусь от глотка свежего воздуха.
Лайм улыбнулся.
— В таком случае, следуйте за ним.
— А если он заберет деньги, мой господин?
Лорд Фок задумался. Речь шла об огромной сумме, но даже она не стоила человеческой жизни. А в том, что ради денег Иво готов убить любого, сомневаться не приходилось.
— Если священник возьмет золото, сопровождайте его до того места, где он решит остановиться, а затем возвращайтесь в Эшлингфорд. Остальным займусь я сам.
Сэр Хью поклонился и покинул зал, отправившись выполнять распоряжение.
Когда дверь в спальню открылась, Джослин стояла на коленях рядом с кроватью Оливера, за ее спиной застыла Эмма. Даже не оглядываясь, молодая мать знала, что вошел Лайм.
Первой нарушила молчание няня.
— Иво
— Пока нет. Но скоро уедет, — ответил лорд Фок.
— Хорошо, — пробормотала старая служанка. — Но он обязательно вернется.
Лайм не обратил внимания на ее слова.
— Я хочу поговорить с леди Джослин наедине.
— Вы считаете это разумным?
Вдова невольно вздрогнула. Разумным? Что могло быть хуже обвинения, брошенного Иво ей в лицо при всех обитателях замка?
— Не беспокойтесь, Эмма, — тихо произнесла она. — Мне безразлично, что обо мне скажут.
Тяжело вздохнув, служанка поправила одеяло на Оливере и ласково поцеловала спящего мальчика в лоб, потом вышла из комнаты и бесшумно закрыла за собой дверь.
Благодаря присутствию Лайма, Джослин немного успокоилась. То, что он находился рядом с ней, согревало душу и отгоняло страх перед чумой, который ледяными пальцами сдавливал ее сердце. Однако беспокойные мысли продолжали терзать ее душу.
— Неужели Оливеру придется платить за мои грехи? — растерянно спросила она, бросив на мужчину полный мольбы взгляд.
Женщина ощутила ласковое прикосновение его руки, опустившейся на ее плечо.
— Не Бог насылает на людей чуму, Джослин. Это просто болезнь.
— Значит, даже если я не согрешила, мой сын может умереть? — она с недоверием тряхнула головой. — Нет, я не верю, Лайм. Я действительно грешница. И если с Оливером что-нибудь случится, виновата буду только я.
Рука мужчины скользнула по ее плечу и опустилась на локоть.
— Но в чем ваш грех, Джослин? — спросил он, помогая ей встать. — Вы же не были близки со мной, как утверждает Иво.
Боже, как ей хотелось броситься в его объятия, почувствовать тепло его сильных рук, склонить голову на его плечо! Страстное желание принять помощь любимого овладело ею, на несколько мгновений затуманив разум.
— Тогда в чем же ваш грех? — растерянно повторил Лайм.
Повернувшись к нему, молодая вдова встретила его требовательный взгляд.
— В том, что я желала вас, — с болью в голосе призналась она. — Но даже если я не отдалась вам и не стала преступницей в глазах церкви, то моя готовность разделить с вами ложе, жажда ваших прикосновений, несомненно, делают меня грешницей перед Господом. — Словно испугавшись своих слов, женщина зажмурилась. — Являясь братом Мейнарда, вы становитесь и моим братом, Лайм.
Мужчина нежно обнял ее.
— Но мы ведь сводные братья, — напомнил он. — Да, вы были женой Мейнарда. Меня же с ним связывает только отцовская кровь.
Женщина заглянула в его бездонные зеленые глаза, ослепительно сверкающие в отблеске свечей. Взгляд Лайма был прикован к ее лицу. О, как ей хотелось преодолеть расстояние, разделяющее их, и прильнуть к его сильной мускулистой груди, от которой веяло покоем! Как хотелось ощутить прикосновение его ласковых рук! И ощутить себя любимой. Словно пытаясь отогнать наваждение, Джослин тряхнула головой. Боже, почему она родилась женщиной?!