Чтение онлайн

Он как-то умудрился одной фразой полностью разрушить момент, так что ей даже за себя стало немного неловко:

— Простите, я и не собиралась… ничего нарушать.

— Вот и отлично, — он небрежным жестом оправил манжеты. — Должен признать, эффектная получилась встреча. Столько потрясений и драм вокруг веры. Я обвиняю, вы, Вейн, обвиняете. Все всех обвиняют.

Силана почувствовала, что краснеет.

— Не смешно, — сухо заметил Вейн.

— О, нет. Наоборот, — Каро снова оглядел жриц. — Очень весело. Столько глубоких слов о вере. Жаль, что я к ней абсолютно равнодушен.

Мои дела, как вы и говорили, очень приземленные. И вообще не касаются веры, — он усмехнулся Верховной в лицо. — Вы пытались обманом получить у моей родственницы деньги и начали травить других алых жриц. Ну так вот у меня для вас новости, официально от имени короля. Раз алые жрицы больше не имеют к Храму отношения, король признает их отдельным магическим культом. И этот культ обязан подчиняться только закону. Так что любой, кто попытается причинить вред алой жрице — под предлогом правил Храма, человеческой морали, да хоть полнолуния — будет отвечать по всей строгости. Понимаете, о чем я?

Верховная побелела, будто полотно. Бросила беспомощный взгляд на Вейна, но тот смотрел только на Каро. Прищурившись, и оценивая.

— Молчите? — спросил Каро у Верховной. — Правильно молчите. Потому что вы тронули, и не раз. И алые жрицы из-за вас пострадали. А значит, если это всплывет, будете объясняться с палачами.

Верховная только тогда начала его бояться — только после этих слов увидела то, что Силана поняла еще в первую их с Каро встречу: он был чудовищем. И он умел добиваться своих целей.

— Чего вы хотите? — тихо, но ее услышал весь зал, спросила Верховная.

И все — от самой юной жрицы до Вейна с Силаной — в тот момент поняли, что Храм проиграл.

— Чтобы вы выгнали Вейна из зала прямо здесь и сейчас, — жестко, спокойно сказал ей Каро. — Чтобы оборвали с ним всякие контакты, и не сомневайтесь, я прослежу за этим. Чтобы сняли с Силаны все обвинения, и оставили в покое алых жриц. И чтобы всегда помнили, что я в любой момент могу стереть ваш Храм в пыль.

Верховная сглотнула, на мгновение прикрыла глаза, а когда открыла, произнесла — глухо и совершенно отчетливо:

— Вейн, я думаю, что вам лучше уйти.

***

Когда они вышли из Храма, Каро взял Силану под руку — казалось бы совершенно обыденный жест, простой и понятный, от которого она отшатнулась бы еще пару недель назад, и который приняла с благодарностью, потому что только теперь осознала все, что произошло.

— Вы… — беспомощно начала она и замолчала.

— Да, я, — самодовольно ответил он. — Поставил ваш Храм на место, и крайне этому рад. Давно стоило это сделать. Увы, ваши священные подружки стали слишком влиятельными. Пришлось ждать, пока они перейдут черту, и Его Величество даст согласие немного изменить законы.

— Верховная постарается вам отомстить, — предупредила Силана. — Она не оставит этого просто так.

— Пусть попытается, — Каро фыркнул. — Я не зря государственный агент. У меня всегда под рукой целая армия шпионов и убийц. С кучкой жриц я как-нибудь справлюсь.

— А с Вейном? — осторожно спросила Силана, и он улыбнулся широко

и абсолютно счастливо:

— А вот это как раз еще одна прекрасная новость. Теперь я знаю, как избавиться от него навсегда. И самое приятное, совершенно законно. Слушайте внимательно, мы сделаем так…

***

Каро сам отвез ее к Калебу. Сказал, что Силане лучше не ходить до суда одной по улицам, и она не стала спорить.

Всю дорогу до особняка, она раз за разом прокручивала в голове слова Каро, и гадала — могло ли это сработать? Понимал ли он, как рискует?

Ей хотелось ему верить, и было страшно рисковать. Страшно не за себя, за Рейза.

Силана думала, что, если судья признает его виновным, она соврет. Скажет, что использовала яд сама, тайно. Что Рейз ни в чем не виноват.

Почему-то очень легко было это представить: зал суда, и строгое лицо судьи, и окончательный приговор. И как Силана встает, чтобы взять вину на себя.

Рейз бы разозлился, и ему было бы больно. Он бы спорил, и Каро был бы в ярости — это тоже представлялось совершенно отчетливо.

— Я просто по глазам вашим вижу, что вы задумали какую-то жертвенную глупость, — он хорошо читал людей, и ее тоже мог читать без усилий. — Успокойтесь. Все получится, если вы не станете себя накручивать. Сейчас вам с мужем нужно просто дождаться суда.

— Я знаю, — ответила Силана. — Не бойтесь, я ничего не стану делать, — а потом добавила, сама не понимая, зачем. — Знаете, это непривычно. Думать, что после суда все так или иначе закончится. На войне никогда не бывает последней битвы. И даже когда все вокруг говорят о том, что скоро наступит мир, это кажется таким далеким, что просто не веришь.

— Я надеюсь, вы не планируете проигрывать эту последнюю битву.

Силана поежилась:

— Никто никогда не планирует проигрывать.

Каро окинул ее долгим взглядом:

— Но всегда прикидывает, что будет делать, если проиграет.

Она не стала с этим спорить.

— Знаете, — он вдруг улыбнулся, и Силана поймала себя на мысли, что улыбка делала Каро моложе. Интересно, замечала ли это Джанна, — я только заметил. А ведь вам лучше. Именно сейчас, когда ваша жизнь и безопасность ваших близких под угрозой. Вы называете себя жертвой войны, вспоминаете ее как кошмар, но вам проще, когда есть враг. Когда вы знаете, что можете сопротивляться и должны это делать.

Она думала об этом — много раз думала об этом, еще до Арены и до Рейза, одинокими ночами в пустом мамином доме — что, как бы плохо ни было на войне, там было проще. Ей было стыдно за такие мысли.

Но не теперь.

— А, вот в чем дело, — словно отвечая на какие-то свои мысли, заметил Каро. — Да, вам действительно лучше.

— Раньше, когда я только вернулась, — признала Силана. — Я все время сравнивала мирную жизнь и войну. И всегда видела что-то общее. Запах сажи, который так и не выветрился, и с которым приходится жить. То, что я так и не разучилась ждать удара. И вера в то, что в любой момент эта мирная жизнь исчезнет. Вы были правы, я все время носила свою войну с собой.