Чтение онлайн

— Я не заказывал номер. Я только хочу...

— Не заказывали номер? — Секунду-другую администратор, казалось, не мог поверить услышанному. Затем голос его стал ледяным. — Я весьма сожалею, но отель переполнён. Вы могли бы попробовать поселиться в одном из отелей в центре города. Возможно, там смогут вам помочь.

Менло и его чемоданы были отодвинуты в сторону. Лицо толстяка покраснело от гнева, но он ничего не мог поделать. Он больше не инспектор Менло. Он просто преследуемый беглец, одинокий и без надежды на будущее. Даже администратор в отеле мог с ним обращаться презрительно, без всякого

риска понести за это наказание.

Через минуту он снова подошел к стойке и привлек к себе внимание администратора.

— Элизабет Харроу, — спросил он, — номер ее комнаты?

Клерк взглянул на него:

— Тысяча двести двадцать третий.

— Откуда я могу позвонить?

— Внутренние телефоны слева от вас, сэр.

В ту минуту, как он потянулся к своим чемоданам, рядом возник посыльный, но он сердито покачал головой, и тот отошел. Всему есть предел. Нерешительности и смущению тоже. Он достаточно долго ходил на цыпочках, но отныне это не для него.

Он даже обиделся на усталый голос ответившей ему телефонистки. Собственный голос стал властным и резким, когда он сообщал номер комнаты Бет Харроу. Но на звонок никто не ответил. Видимо, в номере ее не оказалось.

Он с раздражением резко положил телефонную трубку, повернулся и поймал взгляд посыльного. Бой подошел, а он величественным жестом указал на чемоданы:

— Я хочу сдать багаж. Здесь есть куда?

— Да, сэр. Прямо вон там.

— Ты можешь отнести багаж и принести мне квитанцию?

— Да, сэр.

Он закурил сигарету. Он обнаружил сорт, сочетавший американский табак со вкусом русского трубочного табака. Фильтр был сделан из хлопка или чего-то подобного, но не изменял вкуса. Вкус был подходящим.

Когда бой вернулся и принес красный квадрат с цифрой, Менло дал ему на чай четверть доллара и спросил, где находится ресторан. Бой указал, и Менло решительно промаршировал туда через широкие двери. Войдя в отель рыхлым, толстым, ссутулившимся, сейчас он вновь вернул себе прежний облик, неся собственную тушу с изяществом и достоинством.

Он съел бифштекс, фирменное американское блюдо. Стол находился рядом с огромным окном. Через него Менло рассматривал постояльцев отеля. Иные плавали, но большинство бесцельно прогуливались взад-вперед или лежали на надувных матрацах. Несчетное количество женщин. Все в ярких купальных костюмах. Плотного телосложения, среднего возраста и безобразные на вид. Время от времени, правда, попадались то там, то здесь высокие и красивые. На таких женщин он смотрел с удовольствием и предвкушением.

Он не спеша поел и расслабился, выкурив сигарету за третьей чашкой-кофе. Была середина дня. Время затишья в ресторане, поэтому никто не пытался его поторопить. При оплате счета решил испытать судьбу и предложил одну из пятидесятидолларовых купюр. Он опасался, что ему не хватит денег меньшего достоинства. Наверняка уж здесь-то крупная купюра не покажется необычной. И действительно, официант спокойно забрал банкнот и вновь появился с маленьким подносом, полным сдачи. В этой стране, отметил Менло, чаевые официанта не добавлялись к счету автоматически. Дома у него брали стандартные десять процентов. А здесь чаевые оставлялись на усмотрение посетителя. Чтобы застраховаться от неожиданностей, он дал

пятнадцать процентов чаевых вместо десяти и выкатился в холл.

Менло пересек холл отеля, подошел к внутренним телефонам и еще раз позвонил в номер Бет Харроу. На этот раз та оказалась на месте.

— Добрый день, моя дорогая. Это Огюст.

Он надеялся, что его узнают просто по имени. Не хотел упоминать свою фамилию, на случай если телефонистка подслушивает.

На другом конце провода секунду колебались.

— О, черт бы меня побрал! Вы сделали это?

— А вы ожидали другого?

— Где вы?

— В холле отеля. Мне бы хотелось поговорить с вами.

— Поднимайтесь.

— Спасибо.

Он подошел к размещавшимся напротив лифтам и поднялся на двенадцатый этаж. Коридор вызывал неприятные воспоминания о кабинете доктора Каллигари — стены и потолок выкрашены в яркий цвет, а ковровая дорожка — цвета красного вина. Нашел дверь с номером 1223 и постучал.

Она открыла почти мгновенно, с удовольствием томно улыбаясь.

— Входите, входите. Расскажите мне все, как было.

— В свое время. Более чем приятно видеть вас снова.

На ней были облегающие светлые брюки и голубая блузка. Ноги голые, а ногти на ногах выкрашены в ярко-красный цвет. Это поразило его как нелепость, так же, как если бы у нее были усы. Но он воздержался от комментариев. И все же в нем невольно возникло сожаление. Золотистая американская богиня с красными ногтями ног! Часть блеска, которым та обладала в его глазах, была навсегда утрачена. Неужели у стюардессы в самолете под туфлями тоже были подкрашенные ногти? Печально.

Она закрыла за ним дверь. Комната походила на самую дорогую в мотеле Вашингтона. Как и там, повсюду бросалась в глаза яркая дешевая пластмассовая отделка.

— Если сказать вам правду, — произнесла она, когда оба сели, — я не ожидала увидеть вас снова. Думала, что Чак вас съест.

— Чак? А, да, Паркер, вы хотите сказать.

Она пожала плечами:

— Он иногда называет себя Чак Виллис. И я думаю о нем именно как о Чаке Виллисе.

— Как вы можете видеть, — ответил он с улыбкой, — под любым именем Чак меня не съел.

— Надеюсь, вы не оставили его в живых, — предположила она. — Никому не пожелаю такого врага.

— В этом плане нечего бояться.

Она удивленно медленно покачала головой:

— В вас больше мужества, нежели можно судить по внешности, Огюст. Огюст?.. У вас нет лучшего имени?

— Извините, только одно это.

— Слишком нелепо звать вас Огюстом. Имя Огги для вас тоже не годится.

— Это второстепенная проблема, — возразил он, испытывая раздражение, оттого что она находит его имя нелепым. — Предлагаю пока оставить то имя, какое есть. Статуэтка у меня.

— Я просто не могу поверить! Вы и в самом деле убили Чака и отобрали статуэтку? А как относительно второго, приятеля Чака?

— Обоих. Вопрос закрыт. Прошлое меня не интересует. Меня больше заботит ближайшее будущее. Мне бы хотелось познакомиться с вашим отцом.

— Я знаю, вы хотите продать ему статуэтку. Двадцать пять тысяч?

— Возможно, и нет. Возможно, он сделает для меня кое-что более ценное.

— Как например? — Она сразу насторожилась.

Он тщательно подбирал слова.