Плацдарм
Шрифт:
Каиров довольно потер руки. Его давняя мечта исполнилась, да еще как!
Думается, любой из моряков планеты Земля, без разницы, под каким флагом он ходит, с радостью оказался бы на его месте. Еще бы, ведь он ведет сейчас настоящую флотилию по морям, которые до него не видел ни один человек его планеты.
А ведь еще не так давно кавторанг почти проклинал судьбу, забросившую его в этот мир!
После первых дней суматохи Каиров не был отправлен обратно на Каспий, его оставили в пыльном городе, которому название Октябрьск подходило как ишаку — ботинки. Сначала «до особого распоряжения»,
Прочтя приказ, он только усмехнулся. Все было понятно и даже правильно — секретность есть секретность. Но от понимания легче не становилось.
Тем не менее Тамерлан Ахмедович подошел к делу с той же серьезностью и обстоятельностью, с какими привык выполнять прочие служебные обязанности.
Он старательно набрасывал будущие планы морских походов, пытался разобраться в результатах аэрофотосъемок и в местных картах, даже легенды, связанные с морем и заморскими странами, попробовал собирать.
Так дело шло ни шатко ни валко, пока не рухнул Сарнагар и в зоне контроля ОГВ не оказалось среднее течение реки Ис-Зенны — единственной, что текла с севера на юг, проходя между двумя исполинскими хребтами Кадар-Сафу и Кадар-Чинг — Восточным Валом и Западным Валом, и впадала в Южный океан.
После чего командованию, не иначе по старой памяти, взбрело в голову, что нужно обеспечить себе выход к морю, в связи с чем для начала надлежало спуститься вниз по этой реке.
Кавторанг только почесал в затылке. Легко сказать, спуститься по реке. Как он успел узнать, на Ис-Зенне только больших волоков три, не считая стремнин и порогов помельче. Проще и, пожалуй, быстрее было бы спуститься вниз по суше вдоль реки, пройдя пару тысяч километров за несколько дней на грузовиках.
Об этом он и доложил по команде, на что ему раздраженно посоветовали не умничать и не учить ученых, а заниматься своим делом.
Начинать пришлось буквально с нуля, ибо, кроме него, в составе «морской части» экспедиции не было даже адъютанта или секретаря.
Впрочем, нет — был один аспирант-ихтиолог, который год пишущий диссертацию о языке дельфинов. Претенциозный неудачник, непонятно зачем присланный сюда и, как понял Каиров, из всех видов водной фауны предпочитавший осетров — да и то в виде балыка и икры.
Однако толку от него, ясное дело, не было, и кавторанг принялся за работу.
Он в очередной раз прошерстил контингент ОГВ, набрав с полсотни парней, бывших на гражданке матросами, рыбаками, судоремонтниками. Нашлось даже несколько выпускников морских техникумов, очевидно, посылая ребят в сухопутные войска, военкоматы проявили свое специфическое чувство юмора.
Откликнувшись на рапорта, которыми Каиров бомбардировал штаб, ему все же прислали с Большой земли с десяток штурманов и механиков и дюжину нормальных матросов.
А под конец вообще удружили — пригнали взвод морской пехоты во главе со старшим лейтенантом и старшим прапорщиком.
Как выяснилось, этот коллектив какой-то… м… очень умный штабной тип решил «обкатать» в Афганистане. Ребят завернули уже в Термезе, а потом сидевший в штабе Среднеазиатского округа генерал Михрин, ответственный за обеспечение проекта
Оглядев присланных молодцов и выслушав обычное: «Здра-жел-гав-гав-гав!» — кавторанг мысленно выругался. Морскую пехоту Тамерлан Ахмедович не то чтобы недолюбливал, но… В общем, при всем уважении к их мастерству, разбивание кирпичей о голову в ракетно-ядерный век, по его мнению, больше проходило по части фокусов и показухи — тем паче что голова даже военному не для этого дана.
Сюрпризы на этом не кончились.
Когда привезли плавсредства, Каиров выругался — уже вслух, хотя обычно избегал публичной брани. Во всем СССР не нашлось для них ничего лучше, чем три старые и проржавевшие немецкие танкодесантные трофейные баржи, неведомо как сохранившиеся в разобранном виде на складе Черноморского флота.
Правда, единственный плюс, корабли были довольно приличной вместимости и к тому же состояли из разборных секций, которые на месте собирались на болтах.
Но заклепки, наскоро забитые на давным-давно снесенных бомбами заводах, подразболтались и пропускали воду, соединения текли, ржавчина изрядно проела не столь качественный металл. Да и орлы со свастикой в когтях, которые то и дело встречались на деталях конструкции, требовали изрядной работы напильником и кистью.
Каиров все же набрался смелости и попросил у Мезенцева затребовать более современные плавсредства.
— А атомный крейсер вам не дать, Тамерлан Ахмедович? — буркнул раздраженный командующий и на этом разговор был закончен.
Так или иначе, но спустя еще три недели, когда немецкое старье было кое-как освоено, баржи отчалили от дощатых, наскоро сбитых пристаней рыбацкой деревушки Ирс-Альт и отправились вниз по течению.
Они плыли мимо городков и селений, жители которых, может быть, еще не знали о пришельцах из другого мира, мимо лугов с флегматичными рыжими коровами, уступая дорогу рыбачьим лодкам и паромам и распугивая мелких речных ящеров, напоминавших оживших игрушечных крокодильчиков.
На порогах и волоках они развинчивали болты и перевозили свои корабли на машинах, которые для этого везли в трюмах, потом собирали прямо на берегу и плыли дальше.
Иногда останавливались в попутных городках и селениях, обменивались новостями или покупали снедь — всякий раз платили не торгуясь.
Как-то проплывали мимо маленького городка, где у реки стояла общественная баня. При их появлении оттуда без всякого стеснения, не пытаясь даже прикрыться, выбежали любопытные женщины, наверное, сотня с небольшим, и, оживленно галдя, смотрели на проплывающие мимо пыхтящие чудовища.
Раз десять они садились на отмели, не замеченные лоцманами, и тяжело, с натугой разрывая буксирные тросы, стаскивали баржи в воду.
На двадцать второй день плавания берега обступили изломанные каменные распадки, поросшие кривыми соснами, а потом вдруг река потекла вспять, и баржи с трудом пробирались сквозь бурлящий водный простор — это недалекий уже океан давал о себе знать мощным приливом.
А на следующий день берега вдруг резко раздвинулись, и взору их предстали стены и башни города — они добрались до Оиссы.