Чтение онлайн

Создание наклонило голову, выгнуло шею и явно приготовилось к прыжку, издав негромкий угрожающий свист, словно оповещая Земскова, что намерено им поужинать.

Комендант, отпрянув в глубь комнаты, поднял ружье и с обжегшим сердце страхом вспомнил, что курки не взведены.

Но в этот миг со стороны ворот ударил набат. И вторя ему, заполошно заорали неподалеку испуганные мужские голоса, может, тех самых гуляк; а еще через несколько секунд завыли, затрубили рога дозорных — сигнал «Враг в городе».

С

соседней улицы, из квартала, занятого караванщиками, донесся истошный многоголосый женский визг и, прерывая его, радостное уханье какого-то существа, встретиться с которым комендант не пожелал бы ни под каким видом.

Истошно завыли, залаяли сторожевые собаки. Испуганно, зло и отчаянно — все разом.

Над острыми кровлями засиял, разгораясь, красный мерцающий отблеск пожара — так всегда бывает, когда в горячке боя падают факелы и опрокидываются жаровни.

Ударило несколько выстрелов из картечницы… А потом… началось сразу по всему Сулкану.

Вопли людей — крики боли, ужаса и отчаяния, боевые кличи, лязг клинков, уханье и вой.

Находившаяся на крыше нетварь, хрипло затрубив, бросилась в атаку, сиганув сверху прямо в окно, ловко зависнув на миг на одной руке (или лапе?).

Щелкнули по камню стен когти длиной в палец, брызнули щепки от ставней…

Нетварь не дотянулась до Земскова на какие-то полметра, и через миг ей в голову ударили дуплетом четыре унции крупно рубленного свинца.

Страшилище кувыркнулось через подоконник. Но капитан уже забыл о нем. Руки сами выполняли привычную уже работу — завязывали шнурки нагрудника из воловьей кожи, перекидывали через плечо патронташ, перезаряжали лупару… И вот уже капитан кубарем скатился на первый этаж, сбрасывая засов с кованого крюка.

Ударом ноги распахнул дверь, задержавшись на пару мгновений — на случай, если с той стороны ждут.

И тут инстинкт его подвел — враг атаковал не снаружи, а сверху.

Грохот, летящие вниз обломки черепицы — и здоровенный обезьяноид с ужасающим грохотом рушится вниз, сметая перила, и резной старый ясень, идущий в этом мире на древки копий, оказывается не крепче гнилой осины.

Следующие несколько секунд нетварь наскакивала, пытаясь достать капитана когтистыми лапами, он отмахивался палашом, тщетно силясь выиграть время и вытащить лупару.

Его спасло то, что создатели двуногого ужаса не рассчитывали свое детище на бой в закрытом пространстве, а может, это не было заложено в исходном материале. Неуклюжие броски не достигали цели, молотящие воздух длинные лапы цеплялись за стены и низкие балки.

Но долго это длиться не могло. Сообразив, что выбрало неверную тактику, чудище отскочило в дальний угол, чтобы взять наконец нужный разбег и налететь на человека со всей возможной скоростью, пробить защиту и пустить в дело трехдюймовые когти.

Да вот только

комендант Сулкана не стал принимать безнадежный бой, а опрометью метнулся к двери и через миг уже был на улице.

Обшитая коваными железными полосами дверь захлопнулась. А через считаные секунды повернулся длинный латунный ключ в поставленном как раз неделю назад новом замке.

В тот же момент одуревшая обезьяна ударила в дверь так, что та зашаталась.

Отлично! Какое-то время у него есть. Теперь бы найти своих…

Быстрее, быстрее…

— Ах …!!!

Воющий многоногий комок выкатывается из-за угла, устремляясь прямо на Земскова.

Капитан повел себя совсем не героически. А именно обратился в бегство. Это была не трусость, не испуг, просто инстинкт, оставшийся в подкорке с тех еще времен, когда волосатый предок гомо сапиенс спасался от сгинувших ныне хищников — тех, которые силой и свирепостью вполне могли бы поспорить с любой нетварью.

Чувствуя позади настигающую нечисть, капитан заячьим зигзагом метнулся в сторону, затормозил и бухнулся на булыжную мостовую, в кровь обдирая ладони. Мимо пронеслась, обдав мускусной вонью, тяжелая туша — когти скрежетали по камню.

Ему повезло — хищник, должно быть, не сразу понял, что добыча исчезла.

Зверюга ударилась о стену всей массой, жалобно взвизгнув, и прокатилась по мостовой. Вот она вновь на ногах, ошалело мотая уродливой башкой с костяными наростами. Глаза, горящие оранжевым, хищно уставились на поднимающегося капитана.

Один за другим два выстрела погасили инфернальные огоньки.

Земсков тяжело закашлялся, встал на ноги. В конце улицы замелькали факелы, в свете которых блестела сталь шлемов и мечей — подоспела стража.

— Что происходит, господин воевода? — быстро подскочил к нему старший.

Земсков по голосу узнал сотника Рамара Венги.

— Воевода, ты слышишь меня? Санг, Леги, помогите, у него кровь… Он ранен!

— К чер-р-рту! — зарычал Земсков, прогоняя тошнотворную слабость и старательно пытаясь сфокусировать зрение так, чтобы огни факелов не расплывались и не двоились.

Он разглядел, как из окна брошенного дома вывалилась черная тень и, прыгнув, заспешила к ним, воздев в воздух короткие толстые щупальца, усаженные костяными крючьями.

Кажется, он что-то крикнул. То ли «Ложись!» то ли «Сзади!», и стражники поняли команду правильно, развернувшись туда, куда был устремлен его взгляд.

Комендант меж тем выхватил лупару. Ствол повело, но Венги его опередил, один за другим всадил три заряда в комок мышц, обтянутый склизкой шкурой.

Хищный урод забился, задергался на мостовой.

— Добивай! — заорал Ромар. — В брюхо гнилое коли! В пики его!

В дело пошла старая добрая сталь, а через полминуты и алебарды.