Плацдарм
Шрифт:
Уже на закате Найярони свернул к высокому холму в центре обширной поляны.
— Тут переночуем, — коротко бросил он.
Стряхнув с плеч мешок и арбалет, Костюк принялся остервенело ломать хворост для костра, пока Найярони ставил палатку и вытаскивал еду.
В той стороне, откуда надвигалась ночь, горизонт заслонили уже недалекие, голубеющие в вечернем сумраке горы. Разведчик смутно догадывался, что они идут именно к ним.
Они ужинали в молчании. Промозглый ветер шевелил углы костра.
Поев, Алексей забрался в спальный мешок и тут же погрузился в глубокий сон без сновидений.
Год
Приграничные земли империи Эуденноскариад
Началось это с пустяка. Автозаправочная команда, расквартированная на полдороге между Сарнаргасом и Октябрьском внезапно заболела почти в полном составе. Легкое расстройство желудка на первых порах даже не испугало никого — народ уже пару раз травился водой из здешнего колодца и даже вроде собрались бурить артезианскую скважину. Но шли дни, понос не ослабевал, несмотря на то что все лекарства из походных аптечек были съедены. Симонян не придал значения известию — пищевые отравления были явлением почти обычным — вода из арыков и мелких колодцев, еда в местных харчевнях с их нулевыми представлениями об антисанитарии ну и прочее. Оставалось радоваться что тут не Афганистан и нет этого треклятого гепатита.
Но потом пришли сразу три известия в один день — из трех гарнизонов, а на следующий день лично к Симоняну явился на приём страдальчески морщащийся полковник Санин, и попросил чего-нибудь от поноса.
Дальше сообщения с мест посыпались как из рога изобилия — где-то заболели почти все, где-то — от силы пятая часть — но что плохо, непонятная эпидемия поразила почти всю ОГВ. Самые убойные лекарства не помогали. Чародеи и шаманы к которым обратились за помощью, тоже помочь не смогли. Они просто пожимали плечами, другие что-то говорили насчет того что магия тут пожалуй замешана, но вот никогда ничего подобного им не встречалось и даже в книгах и преданиях не сталкивались. Анализы тоже не показали никаких новых вирусов или бактерий.
На десятый день умер первый человек — прапорщик Иван Горский скончавшийся от обезвоживания организма. Затем у части заболевших зараза прошла, словно её и не было, но зато у многих других появились новые симптомы — обильные кровотечения из носа рта, кровавый понос и рвота, кровоточащие десны…
И люди начали умирать…
К тому времени маги сварили какой-то эликсир, но он мало помогал.
И впервые прозвучало слово — «эвакуация» Пока что — неофициально. Однако, помощь пришла оттуда. Откуда никто не ожидал — к передовым постам вышел целый караван под штандартом ковена Грайни.
Дарика же чувствовала себя по-настоящему счастливой.
Наконец, она находилась при деле, была кому-то нужна. С ней считались, советовались, как с ровней, прислушивались к ее мнению. А главное — она действительно сделала что-то важное — по настоящему важное для своих боевых товарищей, уговорив срадара, ведающего магией, обратиться за помощью к Дочерям Матери Милосердной.
Сестры Грайни, сами, казалось, знавшие все на свете, с интересом внимали рассказам девушки о свойствах тех или иных степных трав и растений. Кое-что для них стало новостью, и они сделали пометки в своих книгах. А кормчая Ага Кос даже выразила Дарике признательность от имени ковена. Она видела, как воспринимает Ар-тем ее контакты с грайнитками. Настороженно, будто боясь, как бы магички не обидели его ученицу.
Правильно сделала. Как провозвещено ей было, так и вышло.
Спустя неделю после появления грайниток в городе эпидемия почти ушла. Оставалось лишь с полсотни чужинских воинов да около двух сотен степняков, которым не помогали обычные средства.
Магички, посовещавшись, сокрушенно поведали, что тут нужен особый состав, изготовить который они не в состоянии, поскольку под рукой нет нескольких важных компонентов.
— Каких? — поинтересовалась Дарика нетерпеливо, за что получила осуждающий взгляд от Аора Арс Мака — негоже младшей ученице вперед наставников с вопросами соваться.
Оказалось, нужен корень «драконьего языка», цветы «заткни-пасти» и трава «трезубца Шеонакаллу».
— Ничего себе! — по-мужски присвистнула Алтен, заслышав перечень зелий. — Положим, «заткни-пасть» еще можно найти об эту пору. Но «драконий язык»? Я уже о «трезубце» не говорю. По-моему, он уже лет пять как не появлялся на рынке. Пора эту траву в «Черную Книгу» заносить.
— Точно, — поддержал коллегу Аор. — «Трезубец Влыдычицы», если и попадается, то контрабандой, и идет на вес золота.
— А как он выглядит? — снова полюбопытствовала степнячка, не обращая внимания на хмурящегося мага.
Это он только с виду такой суровый, а на самом деле очень добрый и мягкий человек. Всегда готов поделиться знаниями, помочь советом.
Кормчая Ага Кос подала девушке книгу с картинками. Читать на этом языке Дарика не могла, но рисунки были выполнены столь искусно, что никаких комментариев не требовалось.
— Да это же «мышья лапа»! — всплеснула руками юная кочевница. — В Степи она мне попадалась. И этот корешок тоже. Он по-нашему зовется… э-э-э…
Глянув на присутствующих мужчин, особенно на Артема, она покраснела. Называть такое вслух ей не хотелось. Уж больно неприлично.
Может ли она раздобыть нужные зелья, знаками спросила кормчая Грайни.
Конечно, с готовностью подтвердила Дарика. Вот только путь неблизок. Тысячи две полетов стрелы, а то и все три.
— Это ж сколько по-нашему? — попытался прикинуть Макеев.
— Ну, километров сто пятьдесят-двести, — перевел Артем.
— Так за чем дело стало? — пожал плечами майор. — Берите грузовик, и вперед.
— Но там, может, пару дней повозиться придется, — молвила степнячка. — Пока нужное отыщется.
— Ничего, — заявил комроты. — Больные потерпят?
Ага Кос кивнула.
— Вот и славно. Мы тебе напарника дадим, чтоб не скучно и не страшно было. А потом машина придет и заберет вас с сырьем. Ты что думаешь, Артем? Кстати, не желаешь сам на экскурсию прокатиться? Нужно же Дарику охранять?
Магички из ковена Грайни творили подлинные чудеса.
Не успели появиться в городе эти тетки в разноцветных балахонах, как эпидемия пошла на спад. И, что интересно, если поглядеть со стороны, то ни к какому чародейству и волшебству они, кажется, и не прибегали. Так, походят себе чинненько между лазаретных коек, позаглядывают в лица мающихся, пульс им пощупают, лоб кому оботрут от болезненного пота, поохают, повздыхают…