Плацдарм
Шрифт:
Рюкзак смел тварь над мелкой, но девушка странно дергалась, пытаясь встать… Ладно, теперь Шест! Прямой выпад багром прошел над его плечом и подарил сухому новое видение.
— Руби! — рявкнул, откатываясь к замеченному шкафу. Врезался плечом, ухватил за днище… Рывок задался — мебель застряла в оконной раме. Снаружи взвыли, заскреблись… Пока в минус.
Чутка бы баррикад… Тощий вместе с сухим рассадил часть пола. Есть пару кроватных спинок — старых металлически-основательных, а кроватной сетки нет… И левый глаз чего-то сбоит красным… Кровь?
Отшвыривая мебельные части к входной двери, успел глянуть в соседнюю комнату…
— Проверь мелкую! Проверь!
Налег весом, снося сухих с порога. Велик багор, достоин имени… Из спинок, дверных ошметков и честного слова соорудил преграду, на которой мгновенно повисла троица… Шаг, нож в дело, шаг, нож… За предплечье цапнули, рванули рукав и мясо…
— Шест! — гаркнул от ярости и боли.
Из-за плеча смазанной лентой ударило копье. Двое в минус… Выпад на загляденье. Но «кол» ускользнул из окровавленных рук вместе с трупом.
— Сука! — Тощий ткнул топором. Да, с рубящим тут не в жилу…
— Крыса?
— Теплится!
— Шаг назад!
Отодвинулись, вынуждая тварей лезть на преграду, путаться телами, застревать… Тощий рубил накоротке, я колол… Поскользнулся на остатках скальпа… Хреновый контроль боя, признаю.
Под открытым небом последние цели — тупо не помещаются в зону контакта. Я подналег на баррикаду, рядом ухнул костлявый… и мы вывались на утоптанный песочек. Кувыркаясь с линии атаки, оценил диспозицию… Шесть мишеней. Успел подрубить ноги двоим, когда тощий с ревом развернулся бешенным миксером — сделал почетный круг колуном… и я походу заглотил кусочки чьей-то кожи…
Пищевод воспротивился, но адреналин победил.
— Контролируем! — привычно развернулся. Сместился от дома…
Шест покачивался, тяжело дыша, водил топором… Хрен, что видит. Ладно, могу и сам… Две секунды — прогноз чистый. Махнул на дом и поспешил внутрь, сзади затопало…
Крыса смотрела мутно и затравленно, тискала руками основание шеи, пыталась ползти…
— Не дергайся, покажи! — с трудом расцепил тонкие пальцы. Дерьмовая рана… Джинса не спасла, но кровь приостановила… — Повязку!
— Ага… да… — Шест дернул рюкзак и судя по звуку порвал.
— Соберись, боец! Видишь рану? Сколько био надо?
— У Сабита видел такое… Четыре, нет пять био… и вывезет.
Я требовательно протянул руку.
— Не бросайте, — забулькала Крыса. — Не бросайте… Слышите…
— Охренела?! — вызверился Шест. — Своих не бросаем.
Пять био запихнул мелкой в рот. Залил водой. Наложил повязку, замоченную на зеленой искре. Справился, нет… Чет нелады с левой частью головы. И злоба душит… Молча ткнул Шесту на мелкую и показал кулак, тот понятливо кивнул и склонился проверить мои терапевтические потуги.
— Проверю остальные дома. — Вышел, не дожидаясь ответа. Двигался стремительно, на больном подъеме… Знал за собой этот кураж. Хер там ухо пострадало, да жопу оторви, пройдусь катком. В четвертом по счету домике наткнулся на сухого дедка, застрявшего на обломке стула — насадился пахом и барахтался жуком… Не раздумывая, ухватил ладонью грязный затылок и впечатал в пол. По венам точно огнем плеснуло… Потянуло паленым, из-под пальцев закурился сизый дымок… и череп смялся, скворча прожаркой.
Я уставился на руку, потряс… Грязная и ничуть не мистическая. Но факт исходил запахом тухлого жаркого. Выскочил на улицу, вдохнул полной грудью… Мир изменился, да. Функция слабо
Попутно проверил ширму, раз уж довелось приблизиться. На подкорке бродили подозрения, щедро сдобренные видом мутной неприступной пелены. Спустился от домиков чутка вниз, в небольшую ложбинку, и привычно ткнул ладонью в преграду. С трудом сдержал крик… Руку полоснула боль, распустившись огненным взрывом в затылке. Ожидаемо; выводов, навскидку, несколько — проницаемость барьера варьируется, где попало не пробьешь и я не вывожу. Возможно, не хватает сил, барахлит потрепанная основа, во что верить не хотелось… В любом случае, планировал сперва выдвинуться к Оси. Ломиться сквозь барьер на удачу — крайний случай.
Убедившись, что периметр чист, а на подходах не трется сухостой, вернулся к побоищу. Продрался через ошметки и вопросительно глянул на Шеста.
— Жить будет.
Крыса ушла в бессознанку, но дышала ровно. Лицо порозовело, отринув синюшную бледность. А Шест, как серел слоновьей кожей, так и продолжал… хотя подрали и его.
— В соседнем домике осталась кой-какая мебель. Мы здесь задержимся…
Тощий легко подхватил девушку и затопал на выход. Герой и рыцарь, а я попер рюкзаки… Зеркало бы мне, посмотреть, что с ухом. Устроившись на нехитрый постой, привлек тощего к сбору био, коего насыпало восемь штук. Бедно, но своевременно… Перед колонкой с водой тощий изобразил тазобедренным нечто ритуально-восторженное, и мы занялись медициной. Почистились, помылись, натерлись зеленью… Такими темпами, перевязочный материал мы изведем в рекордные сроки.
Я пощупал ухо, горящее болью. Боевая горячка отступала, возвращая чувствительность. Тело откровенно ныло… Не отказался бы от таблетки обезболивающего, чтобы расширить пространство, норовившее свернуться в точку.
— Выжили, — вдруг сказал Шест и потряс кулаком в сторону Оси. Уточнять не стал.
— С костерком поосторожнее, — предостерег тощего. Слать приглашение дымовыми сигналами не планировал. — И поедим что ли…
К вечеру очнулась мелкая. Резко привстала, обвела взглядом комнату и коротко застонала, схватившись за повязки. Но на лице светлая искра довольства при виде нас, перебиравших амуницию.
— Не дергайся, — буркнул Шест и сунул Крысе миску с варевом, которое самолично окрестил рагу. Допущение смелое, достойное уважения. Хотя назад не просилось и ладно.
— Вы чего, умылись? — подозрительно спросила девушка, стуча ложкой. Здоровый аппетит сигнализировал о верном медицинском курсе.
— Че сказала? — вскинулся Шест. — Грязными чертями назвала, так что ли?
— Придурок…
Я вышел из домика. В редких зарницах, разгонявших подступавшую темноту, местность проступала рядовым загородным пейзажем. Если присмотреться, видны монументы эстакады, но детали разрухи заретушированы тенью. Плохо — дотошный наблюдатель мог разглядеть отсветы в приютившем нас домике. Свечной огарок, костерок в низине — как ни старался минимизировать видимость, найти цель можно… Значит, дежурство.