Чтение онлайн

– А здешняя орбитальная база? – поинтересовалась Гитела.

– Это уже ваша задача. Уверен, что базу вы при желании способны контролировать. По крайней мере, те два часа, которые необходимы для нейтрализации закладки.

– Сложная операция.

– Зато будете уверены, что в «момент Х» планету не уничтожат.

– Но император может отдать приказ атаковать нас такими же тератронными бомбами.

– На вооружении Одиннадцатого флота нет ни одной тератронной бомбы. Только ядерные, не способные разрушить ваших подземных цитаделей. Император не доверяет командующему. Он никому не доверяет. На самом деле только двум флотам – Первому и Пятнадцатому – разрешено проводить операции

с тератронным оружием. И даже там оно размещено исключительно на тяжёлых беспилотных крейсерах типа КХ и KS.Офицеры флотов не имеют к ним доступа. Командные коды беспилотников находятся в личном компьютере Туре Шактири. Без его прямой санкции никто не может отдать беспилотникам команду о старте или приказать применить тератронные бомбы. Военные техники называют это «суперключевой схемой контроля». Это, Сёстры, одна из великих и смешных тайн Империи.

– Но вы, Избранный, не можете гарантировать, что в случае гражданской войны эти крейсеры не достигнут Пифии? – спросила Вамма.

– Это зависит от того, насколько быстро будет уничтожена лунная база, на которой находится император. Без него никто не сможет активировать оружие на беспилотниках. Для этого необходимо преодолеть защиту и перепрограммировать их супремусы. Уйдет не одна неделя.

– Если вы думаете, Избранный, что в наших силах уничтожить лунную базу, то вы преувеличиваете наши возможности. Очень преувеличиваете, – заметила Гитела.

– Тогда я спрошу вас, Сестра: почему Туре Шактири заминировал именно вашу планету? Почему он так боится Знающих? Ведь только Пифию он шантажирует тератронным минированием.

– Когда-то мы могли управлять почти всеми процессами в пределах Империи. Но это в прошлом.

– Вы либо не учитываете каких-то аспектов собственной мощи, либо чего-то недоговариваете.

– Того, чего не знаю я, могут знать Высочайшие Матери, – смиренно согласилась Гитела. – Совет соберётся в ближайшие дни.

– Вам надо быть решительней, Сёстры-координаторы. И действовать быстрее. История сообщества миров приближается к своему, простите за пафос, судьбоносному пределу. Берите пример с Сестры Сайкс.

– Значит, мы опоздали, – комиссар Марков откупорил вторую бутылку местного горячительного напитка, по недоразумению именовавшегося водкой.

– В помещениях станции 944, сир, – рапортовал офицер Службы, – обнаружены следы ДНК Шермы Шайнар, Рамы Шайнара, Александра Вольска, Гвен Вей, Доры Виргой, Малта Некича и ещё около тридцати особей гуманоидного типа, которых мы сейчас пытаемся идентифицировать по расширенным базам данных.

– Когда они стартовали с Боллота? – Комиссар не отрывал взгляда от прозрачной струйки, наполнявшей стакан.

– Эксперты определили: сто сорок шесть стандартных часов назад. Вероятно, сир, они сошли на Тёмные Пути с Шестидесятого лимеса.

– Когда будет готов полный список тех, кто был на базе?

– Мы работаем, сир.

– Император ждёт моего доклада.

– Мы ускорим работу, сир. Через десять часов…

– Через шесть.

– Но…

– Шесть часов, – Марков одним глотком осушил стакан. – Плюс добавьте данные по университетскому подполью, которые мы здесь откопали… Всё упорядочить по рубрикатору и вывести на мой терминал. Исполняйте.

– Будет сделано, сир! – Офицер быстро вышел из «красной зоны».

Некоторое время Марков оставался один. Эту «красную зону» местная Служба предоставила в его распоряжение. Ноланская резиденция Джи Тау

размерами и техническим оснащением на порядок превосходила свой кидронийский аналог. Её оборудовали полудюжиной «красных зон» и несколькими силовыми барьерами, ограждавшими не только специальные помещения имперской тайной полиции, но и ту часть обитаемого сектора города, в которой располагались квартиры офицеров Джи Тау. Как объяснили Маркову, в случае восстания ноланцев резиденцию за считаные секунды можно было превратить в неприступную крепость.

Несмотря на то, что в резиденции постоянно несли службу сотни офицеров и сотрудников Службы, её коридоры и галереи казались безлюдными. «Крепость» проектировали в расчёте на кризисную ситуацию. При массовых беспорядках здесь могли найти спасение от мести ноланцев несколько тысяч семей имперских чиновников. Предполагалось, что под защитой барьеров и целой армии боевых киборгов они смогут дождаться эвакуационного флота.

Комиссара эта безлюдность уже начинала раздражать. На его родной Тирронии даже в правительственных секторах такой пространственной роскоши не допускалось. Марков родился и вырос в перенаселённом старом куполе, где обитали операторы и служащие химических заводов. Тот купол был построен как временное жилище первопроходцев ещё во времена Сиоранов. Латаный-перелатаный, пропитанный индустриальными и пищевыми запахами, он уже полтора столетия был миром для десяти тысяч представителей человеческой расы. Поселенцы рождались в его темных комнатах, жили, размножались и умирали. На одного работоспособного тирронийца выделялось не более сорока кубических метров жилого объёма плюс двадцать на иждивенца или малолетнего. И только государственные чиновники высоких рангов имели право на шестьдесят. Большинство колонистов Тирронии ютились в малогабаритных жилых ячейках, в которых высота потолков не превышала двух с половиной метров. Огромные пространства стерильных и хорошо вентилируемых помещений Ноланской резиденции Службы Предотвращения наводили тирронийца на размышления о процветающей в Империи социальной несправедливости.

Алкоголь обострил тревожные предчувствия комиссара. Зловещие слова клонодела не выходили у Маркова из головы. «Настала ночь, уже настала ночь», – шептал он. Ему редко бывало одиноко, но сегодня он чувствовал себя безнадёжно затерянным в бело-серебристых лабиринтах Столкинбаада. Он вспомнил, что Нолу в рекламных роликах называют «планетой развлечений».

«Может, девочек вызвать? Нола уже третий век славится красивыми клонками». В памяти комиссара всплыла сцена из рекламного клипа: четыре обнажённые дивы ублажают туриста, выбравшего для отдыха знаменитый ноланский отель.

Делая очередной глоток, тиррониец заметил: у входа в «зону» возник силуэт человека, зыбкий и нечёткий. Отделённый от взгляда комиссара рябью силового поля и матовой поверхностью двери-мембраны, силуэт казался призраком. Он не приближался и не уходил. В этом было нечто странное. Здесь, в резиденции, все передвижения сотрудников подчинены служебной логике и не предполагали подобной незавершённости действия.

«Что-то новенькое, – подумал Марков, нащупывая в нише стола лучевое оружие. – То ли выманивают, то ли ждут подкрепления».

«Ни то, ни другое», – произнёс тихий голос в голове комиссара. «Кто ты?» – «У меня есть для тебя важная информация. Но не могу войти в "зону"». – «Я же ясно спросил: кто ты?» – «Тебе нужна информация о Тейсане. Могу помочь». – «Я вызываю охрану». – «Зря».

Силуэт стал совсем прозрачным, потом растворился. В «зону» вошли бойцы охраны в сопровождении ярко-красного «паука».

– Вызывали, комиссар?

– Кто стоял возле защитного барьера?

– Где, сир? – переспросил охранник.