Чтение онлайн

Жаль, не срослось… Я сижу на унитазе, В предварительном экстазе. Я сижу на унитазе, Размышляю, в общем, так: «Коль какашка выйдет туго, Скажу: «Сука ты, подруга!». Коль какашка выйдет кашкой, Скажу: «Мать бы твою так!». Прибежали тут два брата С самогонным аппаратом. Прибежали тут два брата И

давай мне в мозг в мозг пихать: «Значит так — сказали дружно — Жрать, мудак, порою нужно. А не жопу рвать натужно, И вообще, пойдём бухать!». Посижу ещё немного, Осуждать не буду строго. Посижу ещё немного, Попугаю унитаз. Коль какашка выйдет брызгом, Назову её «сюрпризом». Коли камнем стукнет снизу, Назову её «алмаз». Сосиски с капустой! Божественно вкусно! Когда есть полтинник, а, в принципе, пусто. Когда не винтили от «Пьяного спуска», На «Эльфе» простили, сосиски с капустой! И для воскрешения — батл в кармане, Что взял Кривошей: он тебя не обманет! А, может, Гаврилин? Нет лучше закуски, Чем с запахом гриля: сосиски с капустой! ……

«Бульон с цыплятами» в пельменной на Марата. Похмельное воображение тут же рисует ужасную картину: тонущие в стакане бедные птицы, размером с ноготок!

Помнится, у меня в «Поднебесье» на пр. Художников, Алексанян, охранник группы «Спокойной ночи», озверев от вечного отсутствия закуси и, прислушавшись к шуму за дверью, приволок оттуда огромного кота.

Сходил за своим охотничьим ножом и удалился с продуктом к чердаку поближе.

Опосля принёс освежёванную тушку «а-ля кролик», отбил мясо на кухне и вымочил в уксусе.

Готовил сам.

После чего Аркашка Грек, глядя на то, как Антошка Кот, невинно поправляя очки с толстыми линзами, уплетает кошатину, произнёс:

— У, бля! Каннибал хренов! — и ушёл на кухню макароны хавать.

Красное вкусное мясо В красном испанском вине… Страстный приветик с приплясом Грустно текущей слюне…

У меня во дворе пару лет тому бомж в чьём–то «Запорожце» разбитом жил.

Бывший «конкретный» бандюган до той поры, пока свои же его на бабки не поставили. Я ему периодически на «Льдинку» подбрасывал, так вот он счастлив был от такой жизни необычайно: хозяин машины на неё забил, хату у него отняли, жена — слилась моментально, менты на него плюнули, заботы — сведены до минимума!

Он был абсолютно счастлив, и напоминал мне моего соседа, Ваньку Воропаева, который в этой нирване, дай Бог, до сих пор существует!

ЛЮБИМОЙ.

Мне не

спится. Я проснулся ненадолго: сейчас покурю — и обратно, а ты говоришь: «Зачем ты так много куришь?» Я неправ, я знаю, но ничего с собой поделать не могу. Может, я был создан в назидание желающим сделать свой посильный вклад в развитие табачной индустрии?

Всё это абсолютно не важно. Важно то, что я люблю тебя, и ты меня извинишь за это.

Ты сейчас спишь. Твои реснички порхают, перелистывая странички снов: добрых — ласково, а плохих — беспомощно. Это неважно, плохие сны уйдут и останутся лишь хорошие. Они почешут ласково тебе спинку и поправят одеялко моею рукой, не замерзай, солнышко!

Я рядом, я всегда с тобой рядом, и сейчас за нас с тобой я слушаю с улицы «Шр–р–р» уборочных машин и вслушиваюсь в такую редкую тишину.

Спи, моё солнышко! Всего–всего нам! Спокойного сна! Дождь по карнизу ночью, белый фонарь в окошко. Спи, моя дивная кошка, доченька и сыночек Девочка, мать, богиня! Все, что не с нами, — в прошлом. Все бы отдать за то, чтоб, нам бы не стать другими. Тихо шепчу невесте: «Елочка, да под снегом!», Только бы в эту реку нам не войти не вместе. Дождь по карнизу топчет, стих за окошком ветер, Что–то ведь есть на свете, то, что бывает общим? Что–то ведь есть, я знаю! Что–то ведь есть такое! Дай тебе Бог, родная, счастья, любви, покоя… Проснулся от эрекции С любимой в тишине, И произвел коррекцию Числа детей в стране.

Женька Джексон, по слухам, преподавал французский язык и обучал игре на фортепиано. Насчёт первого — ничего сказать не могу, поскольку сам не владею, а насчёт второго…

…Когда сносили Берлинскую Стену и всё это крутили по ящику, мы с ним под телегу посмотреть это дело совместно, прихватили пару авосек портвейна, плюс двух барышень, и отправились ко мне.

Ночного TV ещё не было, трансляцию действа с «Флойдами» и прочими дотянули часов до четырёх утра, а дальше смотреть было нечего, да и незачем.

Мы с моей уединились в соседней комнате, а душа Жени, словив драйв, требовала выхода наружу и он, оседлав винтовой стул, оккупировал пианино.

Какая может быть женщина в такой момент, когда естество поёт, море вина и инструмент рядом! Его сударыне только и осталось, что пить горькую до утра и слушать его экзерсисы. А мы…

Впервые было полное ощущение, что трахаешься в Филармонии! Хотя нет, вру: было ещё пару раз впоследствии, когда Костя Швейк или Сашка Владимирский ночевать оставались! Одного не могу понять — как соседи ментов не вызвали, может, тоже отмечали?

Я верю в молочного зажаренного поросёнка с хреном. Действительно верю, и знаю, что он существует.

Но у меня его нет.

Это так, начало.

Отношусь к религиозным праздникам (любых конфессий) с превеликим уважением, но не принимаю в них непосредственного участия. Отчего? Наверное, прожив ложной театральности в жизни, показушного прилюдного размашистого осенения себя крестом, особенно бывшим партаппаратчиком (или ныне действующим), да ещё по телевизору, у которого «Христос воскресе!» на подкорке автоматом сливаются со «Слава ….!».