Чтение онлайн

За последние годы судьба парка не определилась окончательно. Зато здесь появился памятник Сергею Есенину, один из самых уродливых в городе: поэт сидит на клумбе и как бы чего-то стесняется. Во всяком случае, вид у него неуверенный. Похож он на солиста провинциального ансамбля балалаечников. Бок о бок автору "Излюбили тебя, издрызгали " - памятник Ленину и бюст Чайковского. Рядом с пыльной футбольной площадкой появились теннисные корты, но все же обаяние первоначальной планировки с огромным прудом, каналами, горками еще сохраняется.

Таврический сад можно обойти с юга по Кирочной улице. Отсюда начинается огромный комплекс полкового городка Преображенского полка. Здесь же небольшой Музей Суворова (Кирочная, 43).

Его здание было построено на деньги, собранные по подписке в 1904 году архитектором Гогеном. Слева и справа от входа, над которым высится какая-то почти древнерусская крепостная башня, два мозаичных панно: "Отъезд Суворова в Итальянский поход" и "Переход Суворова через Альпы". Среди прочих мозаичистов в создании этих военно-патриотических работ принимал участие и Михаил Зощенко-старший. Маленький Михаил Зощенко, будущий писатель, помогал отцу выложить елочку на левом панно, там, где будущий генералиссимус прощается с дворней и домашними в селе Кончанском, отправляясь бить французов.

Таврическая улица (восточная граница сада) до последнего времени считалась в Петербурге самой дорогой. Здесь ходишь - как будто пересекаешь пограничный контроль под глазками видеонаблюдения и присмотром атлетических охранников. Даже на утреннюю пробежку в Таврическом саду здешних квартировладельцев сопровождают телохранители. Улица застраивалась перед революцией, когда в Таврическом дворце открылся первый русский парламент. Поэтому дома здесь изначально возводились с учетом требований наступающего автомобильно-электрического века: металлические перекрытия, лифты, гаражи.

На углу Таврической и Тверской улиц стоит Дом с башней (Таврическая, 35, архитектор Анатолий Кондратьев, 1905). На шестом этаже наверху круглой башни над Таврическим садом с лета 1905 года жил поэт Вячеслав Иванов с супругой беллетристкой Лидией Зиновьевой-Аннибал. Тут происходили невероятные (впрочем, скорее всего, раздутые городскими слухами) эротические опыты; хозяйка встречала гостей в красном хитоне. Поначалу беспорядочные сборища позднее приобрели определенный ритм: гостей принимали по средам. С башни был выход на крышу. Корней Чуковский вспоминал: "В белую петербургскую ночь мы, художники, поэты, артисты, опьяненные стихами и вином - а стихами опьянялись тогда, как вином, - вышли под белесоватое небо, и Блок, медлительный, внешне спокойный, молодой, загорелый, забрался на большую железную раму, и по нашей неотступной мольбе уже в третий, в четвертый раз прочитал эту бессмертную балладу своим сдержанным, глухим, монотонным, безвольным, трагическим голосом". Шел май 1906 года, читалась "Незнакомка".

Добрую часть домов на Таврической (N3, 5, 7, 17) строил архитектор Александр Хренов, мастер средней руки, стиль которого определялся заказчиком. Специализировался он на дорогих и комфортных доходных домах и всякий раз отмечал свое авторство специальной мраморной доской на фасаде. Тут тебе и неоклассика, и модерн, и поздняя эклектика. А вот N37 - работа Алексея Бубыря, классический модерн с асимметрической планировкой, гранитной облицовкой нижних этажей, светлой плиткой на третьем-пятом этажах. Герб владельцев Обольяновых - под крышей на срезанном углу фасада, выходящем на Таврическую и Тверскую улицы.

Таврический дворец занимает северную часть Таврического сада и выходит на Шпалерную улицу. Построен он архитектором Иваном Старовым; Екатерина II подарила его своему многолетнему фавориту и ближайшему другу князю Георгию Потемкину-Таврическому за то, что тот присоединил к России Крым (Тавриду). Вместе с дворцом Потемкин получил графский титул и двойную фамилию. Главный двухэтажный корпус увенчан плоским куполом на невысоком барабане и объединен одноэтажными галереями с боковыми двухэтажными корпусами. Таврический дворец послужил прототипом для барских помещичьих усадеб по всей России. Одна из их особенностей, восходящая к творению Ивана Старова, - контраст между благородной сдержанной

архитектурой фасада и роскошью интерьеров. Но почувствовать этот контраст большинству смертных не дано - историческое здание всегда занимали официальные учреждения. Например, сейчас здесь заседает Межпарламентская ассамблея стран СНГ, и красоту Белоколонного зала, Гобеленовой гостиной и Зимнего сада делят между собой парламентарии Азербайджана, Белоруссии, киргизские и казахские политики. Великолепный парадный двор Таврического дворца прежде был распахнут к Неве, с которой дворец соединялся каналом. После смерти Екатерины дворец долгое время был заброшен; в 1863 году архитектор Мерц построил между ним и Невой водопроводную станцию с высокой водонапорной башней. С тех пор неоднократно возникал проект разрушить водонапорную башню и снова открыть панораму Невы.

По Шпалерной к Смольному

По Шпалерной улице надо идти направо. Всю нечетную сторону занимают казармы Кавалергардского полка. Общий мрачный колорит этой части улицы поддерживает и монумент Феликсу Дзержинскому, установленный на излете застоя рядом со зданием школы ФСБ. Однако монотонность застройки скрадывается постепенно приближающимся и как бы парящим в воздухе растреллиевским Смольным собором. Стоит отметить и относительную чистоту Шпалерной: с одной стороны эта улица ведет к храму, с другой, что гораздо важнее для мирской власти, - к резиденции губернатора. Словом, правительственная трасса.

Слева, не доходя до Смольного (Ставропольский переулок, 9), - Кикины палаты, памятник архитектуры Петровской эпохи. Первый хозяин, руководитель Адмиралтейства Кикин, был казнен по делу царевича Алексея. Собственно, в Кикиных палатах и собирались его сторонники, мечтая о том времени, когда безумный и жестокий царь наконец отдаст богу душу и престол достанется тихому и справедливому царевичу Алексею. После смерти Кикина его дворец был занят Кунсткамерой, а потом казармами. В 1950-е годы здание отреставрировали, и оно стало таким, как в Петрово время.

Смольный собор, по мнению большинства знатоков Петербурга, - лучшее и непревзойденное творение Бартоломео Растрелли. Здесь, на изгибе Невы, императрица Елизавета Петровна заложила Воскресенский Новодевичий монастырь, для которого архитектор должен был построить огромный собор с колокольней выше Ивана Великого и замкнутый прямоугольник келейных корпусов. Неосуществленный проект (авторская модель) сейчас можно видеть в музее Академии художеств, колокольню так и не построили, а корпуса образуют в плане букву "П" и не замкнуты. Смольный собор высотой 91 метр - удивительный памятник того странного архитектурного стиля, который практиковал Растрелли. Он не имеет аналогов в Европе, да и вообще к тому времени барокко представлялось для европейцев анахронизмом. Сама избыточность, почти скульптурность сооружения, его почти провинциальный шик напоминает скорее Португалию или Латинскую Америку. Это искусство периферии, вроде прозы Маркеса или фильмов Кустурицы. Четыре колокольни прижаты к высокому барабану центрального купола и как бы взмывают вверх. Собор окружают жилые корпуса монастырского двора с четырьмя церквями по углам. Монастырь так и не открылся, собор уже до революции был второстепенным, а подлинный его интерьер почти полностью исчез в советское время. Сейчас здесь концертно-выставочный зал, где в основном проходят концерты хоровой музыки.

Справа от собора расположена площадь ныне безымянная, прежде носившая грозное название Площадь пролетарской диктатуры. Собственно площадь составляют офисные здания брежневского времени и неоклассические пропилеи (архитектор Владимир Щуко, 1924), образующие парадный вход в Смольный институт. Площадь уникальна для России тем, что здесь сидят бок о бок сразу два губернатора: в Смольном - Владимир Яковлев, а в здании правительства Ленинградской области (угол Суворовского проспекта и Ярославской улицы) - областной губернатор Владимир Сердюков.