Питер – Сан-Франциско

И снова это ощущение, будто тебя выносит воздушным потоком. Как в аэродинамической трубе. От ветра даже глаза слезятся, так что приходится ждать, пока они снова не начнут видеть.

Вдалеке проявляется вечерний абрис береговой линии. Сначала его еле видно, как эскиз художника. Но затем эскиз дополняется деталями, приобретает цвет – и ты понимаешь, что впереди лежит океан.

А еще через мгновение он обрушивает на тебя запах всех его обитателей: рыб, млекопитающих, водорослей, коралловых рифов… Они все здесь, все сосредоточились в океанском аромате.

Сзади доносятся резкие биты. Стоит только закрыть

дверь, и они исчезнут навсегда. Но я не спешу. Послушаю их еще немного. Звуки жизни, которая навсегда останется за закрытой дверью.

Если судьба привела тебя в клуб этой ночью, вернее, в кабинку туалета, что слева от бара, если ты вошел в нее и попал непонятно куда – не пугайся! Прими все как есть. Судьба подарила тебе шанс погоняться за мечтой. Не каждому так везет. Послушай мою историю.

Я превращаю свет в картинку. Это мое призвание. Смотреть вокруг, выискивая момент, а потом переносить его на светочувствительный материал. Иными словами, я – фотограф.

Пожалуй, вы встречали таких, как я, на любой мало-мальски известной вечеринке. Прозорливые ребята с фотоаппаратом, снующие туда-сюда в попытке запечатлеть атмосферу клубной ночи. Не самое важное дело в этом мире. Но чем богаты, как говорится!

Все началось с электронного сообщения, в котором хозяин одного из ночных клубов предложил мне отснять небольшой материал о предстоящей вечеринке. Заказ был вполне обычным и ничего не предвещал.

Как странно, не правда ли? Самые удивительные события в вашей жизни начинаются с простых вещей.

Я приближался к клубу в легким возбуждении. У меня всегда так: слишком много мыслей лезет в голову. Обо всем на свете.

Перед входом стояла пара человек, общались с охранниками. Видимо, вечеринка только начиналась.

Что ж! Можно и пропустить пару стаканчиков, для настроения!

Я не относил себя к фотографам, которые предпочитают оставаться в тени. Я всегда гнался за двумя зайцами – получить снимки и хорошо провести время. Вполне разумно, как мне кажется.

Внутри клуб показался уютным. Из тех заведений, в которых проходят самые веселые ночи, где уже в три часа ты можешь сидеть на бархатном диване, мило беседуя с соседом, где нет показного гламура, а только электроника из колонок и прикайфованная девочка напротив.

Изгибы коротких коридоров были подсвечены неоновым светом. Казалось, люди не ступали по ним, а парили вдоль стен, овладев на несколько секунд искусством левитации.

Клуб только начинал оживать. У барной стойки было немноголюдно. С танцпола доносились плавкие мелодии. Звук не пробирался через стену танцующих тел, а спокойно тек по помещениям.

– Саня! Саня! Саня! – послышалось сзади.

Я обернулся.

Порой приятно встретить знакомых. Где бы то ни было. И вдвойне приятно встретить в такой непринужденной обстановке хорошего друга. А если это происходит случайно – можно смело предположить, что вечер пройдет не зря.

Его звали Стасом. Отличный парень. В меру работяга, в меру повеса. Всех мужских качеств в нем было поровну. Настоящая цельная личность. Я буду скучать по дружбе с ним.

Он подбежал и слегка меня обнял.

– Круглые будешь? – прошептал Стас.

– Не-е, – скривил я гримасу. – Пожалуй, обойдусь коньяком.

Стас посмеялся.

Мы сели за столик и стали разговаривать. О том о сем. Диджей так себе, но, пожалуй,

чуть позже зажжет. Вон у той девушки отличные ноги, а та, в углу, вообще красавица.

Беседа шла как по маслу. Тем более что Стас, видимо, много принял и тараторил без остановки. Да и я разошелся, выпивая уже пятую рюмку.

– Так будешь круглые или нет? – повторил свой вопрос Стас.

Хитрец он все-таки. Знает, что, когда во мне плещется изрядная доля алкоголя, – я очень сговорчив.

Стас незаметно передал мне пакетик. Видели бы вы его лицо – настоящий Чеширский кот. Я взял таблетку и съел ее, запив соком.

Вскоре ладони вспотели. По телу прошла дрожь, как будто пропустили электрический заряд. Экстази с коньяком я называл «молотов-коктейль». Ну, может, помните, зажигательная смесь, бутылками с которой взрывали танки во время войны. Только с той разницей, что сейчас воспламеняется не танк, а твой мозг.

Ты не просто двигаешься, ты фрагментарно телепортируешься: то на танцпол, то в чилаут. Или еще куда-нибудь, куда занесет тебя таблетка.

Тем временем клуб уже вовсю пульсировал в ритме техно. Народу набилось под завязку. Стробоскоп лупил по глазам грозовыми вспышками. На стенах появилась испарина. Электронные ритмы заструились, запрыгали: от колонок, перекрытий до потолка и обратно. То тут, то там. Они залетали в уши, теребили нервные окончания, вместе с кровью циркулировали через сердце. И ты не можешь остановиться. Танцуешь, дотрагиваясь до окружающих. Мимолетно, на расстоянии микрона впитываешь тепло соседа. Он своими движениями перемешивает спертый воздух. Мы пришли сюда танцевать! Бери нас, музыка! Мы все твои! Все, кто столпился на этом забетонированном куске пола. Все, кто смотрит на лазерные лучи и плывет от сета к сету! Меняются диджей. Меняют философию движения: от жесткого техно к мягкому, как масло, электро. И мы, повинуясь законам нот, как-то бессознательно меняем поведение. Техно – и я, не обращая внимания на остальных, дергаюсь под сто двадцать ударов в минуту. Электро – сто пятьдесят ударов, плавкие аранжировки, и девушка трется об меня сзади. Она возбуждена. Как и я. Брейк – около двухсот ударов в минуту. Танцпол поголовно переглядывается: «Ну как, друг на ночь? И тебе хорошо?»

Но организм не может всегда работать на износ. Я почувствовал невыносимую усталость, чуть-чуть потерял координацию. Тело обмякло, стало чрезмерно эластичным, словно резина, подогретая на огне.

Я прилег на диванчик, стал смотреть на Стаса, который уже два часа не вылезал с танцпола.

– На, попей. А то тебе, я гляжу, не очень, – предложил дружелюбный парнишка.

Я схватил протянутый стакан с водой и выпил. Жидкость оказалась как нельзя кстати. Прохладная, она стекала по гортани, освежая слизистую. В такие моменты думаешь, что вода – воистину уникальное вещество.

Как показалось, стало хорошо. Но тут на меня снова накатило. Не знаю, как это получилось, но наркотик открыл второй фронт и мой мозг окончательно капитулировал. Бабах!

Изнутри пошел неистовый жар. Что-то запустило адскую машину на полную катушку. Пульс вторил бешеным битам. Губы начало подергивать. Плохой признак, слишком долго танцевал. Бывает и такое.

Я вскочил и, расталкивая всех, побежал через танцпол.

Стас поймал меня за руку.

– Ты чего? – кричал он сквозь музыку.