Чтение онлайн

Что-то я слишком разболтался, девочка. Устал, как собака: сначала писал отчет фюреру, затем диктовал его. Уже очень поздно.

Любимая, какая жалость, что я не Брекер и не Торак [61] и не могу запечатлеть твой стройный девичий стан самой восхитительной из женщин!

Всегда твой М.

Мартин Борман Герде Борман

Ставка фюрера

13.08.1944

Моя любимая девочка.

Какая у тебя опять идеально стройная фигура! Нет более прекрасной мамочки, чем ты.

Тебя приветствует твой влюбленный до безумия старый папочка, который любит тебя больше прежнего.

У меня пока нет времени прочитать и обдумать письмо Штарке, поэтому пересылаю его тебе для ознакомления.

Доктор Геббельс сегодня внес предложение закрыть все театры, а артистов направить на военные заводы, где они могли бы выполнять несложную работу. Сегодня или завтра я передам это предложение в письменном виде фюреру для принятия решения.

Не лучше ли тебе взять с собой в Шлухзее фройлейн К., чтобы она упаковала книги? Тогда у тебя будет одной лишней заботой меньше.

Всегда твой М.

Мартин Борман Герде Борман

Ставка фюрера

13.08.1944

Любимая.

Уже третье письмо за двадцать четыре часа! И это говорит, насколько сильно твой старый муж любит тебя.

Ты понимаешь, когда в каждом углу таятся предательство и измена, какое невероятное счастье иметь собственную большую семью!

Люби меня, моя красавица, и проявляй заботу о здоровье детей и собственном благополучии.

Нам следует очень осмотрительно говорить по телефону! Сегодня мы выяснили, что так называемый вражеский «солдатский передатчик Кале» передал сообщения, которые несколько часов назад были переданы отсюда в Берлин по телефону. Очевидно, где-то у нас идет утечка информации, и мы обнаружили только одно звено в цепи предателей и шпионов. Какой ужас! И теперь, на фоне этих отвратительных событий, ты понимаешь, каким огромным счастьем стала ты в моей жизни.

Всегда твой М.

Мартин Борман Герде Борман

Ставка фюрера

14.08.1944

Любимая.

Сегодня у меня был черный день. Я страшно расстроился и просто обязан написать тебе об этом.

Как ты знаешь, я виню себя в том, что в течение нескольких лет считал Брандта [62] человеком порядочным и бескорыстным. Именно я предложил отметить его заслуги орденом, а вскоре мне стало известно, что Брандт отвратительно повел себя в отношении Конти [63] .

После того как Брандт получил неограниченные полномочия (чтобы получить их, он в значительной степени воспользовался моей доверчивостью), он не только не поддержал Конти,

как это был обязан сделать национал-социалист, но очернил его и провел невероятно искусную кампанию, не дав Конти возможности связаться с фюрером. Брандт разработал смелый план, преследовавший достижение его собственных честолюбивых целей, и в том ему, конечно, помогали Шпеер, Заур [64] и компания!

А теперь Брандт собирается получить еще большие полномочия; Брандт и Заур объяснили фюреру необходимость этого шага в сложившихся тяжелых обстоятельствах.

Сегодня я пытался сделать все возможное, чтобы фюрер выслушал Конти, чтобы Конти смог, по крайней мере, отчетливо изложить свою позицию, а я, в свою очередь, обрисовал истинное положение вещей, создавшееся не без помощи Брандта и его замечательных партнеров. К моему огромному сожалению, фюрер, который поверил всему сказанному Брандтом, раздраженно заявил, что я просто многого не понимаю. Я сказал фюреру, что хотел оградить его от лишних неприятностей, и поэтому не докладывал ему обо всех жалобах на Брандта, который намеренно, невероятно изощренно плел паутину, и несправедливо выставлять Конти абсолютно недееспособным и неквалифицированным человеком и преувеличивать его слабости. Человек, который был первым врачом в революционном Берлине, не заслуживает, чтобы его таким безобразным образом смещали с должности карьеристы вроде Брандта и его соратников. Audiatur et altera pars! [65]

Фюрер считает иначе. Он очень хвалит Брандта; Шпеер и Заур тоже удостоились хвалебных речей, и фюрер, которому я хотел только угождать, оказывается, очень огорчен моей непроходимой тупостью и недопониманием! Я был вынужден сказать фюреру, что активно поддерживал бы Брандта, если бы считал его действительно энергичным, знающим человеком и настоящим национал-социалистом. Но, по моему мнению, Брандт карьерист и интриган, с которым я бы не хотел оказаться за одним столом. Именно поэтому я неоднократно просил отправить меня на фронт. К сожалению, фюрер ответил мне отказом, хотя я неоднократно обращался к нему с этой просьбой.

Это событие полностью вывело меня из состояния равновесия. Все знают, что в реальной жизни честность не побеждает непорядочность. В трудной борьбе за существование выигрывает более жесткий и безжалостный, и самое страшное, если эта сила базируется на интриганстве и безумном честолюбии, как в данном случае. На днях в Берлине Функ [66] не стеснялся в выражениях, говоря об амбициях Брандта, которые «раздирают его на части».

Можешь себе представить, какое отвращение вызывает во мне Брандт?!

И вдобавок к этому я, желающий служить фюреру искренне и бескорыстно, именно я расстроил фюрера, не имея ни малейших намерений, по вине этого интригана!

Никогда не позволяй Брандту обманывать себя! Он один из самых умных обманщиков, встречавшихся на моем пути.

С любовью.

Твой М.

Мартин Борман Герде Борман

Ставка фюрера

18.08.1944

Моя дорогая девочка.