Пирос
Шрифт:
Филипп в ужасе напрягся. Эрзет подошёл ближе, цокая языком.
— Занятная информация…
— Расскажете моему отцу?
— Почему бы нет? Его величество будет заинтересован, я уверен.
По позвоночнику пробежала неприятная дрожь. Эрзет его испытывал, Филипп не сомневался, но был ли это блеф? Чего он добивался?
— Как вы узнали? — спросил Филипп.
— Мои люди знают всё.
— Ваши люди?
— Те двое на страже — мои хорошие друзья. К тому же после гибели Хейдана многие его люди перешли под моё командование. Так что,
— Что вам нужно?
Филипп сжал кулаки.
— Ничего. — Он покачал головой и наставил на Филиппа автомат. Опасно блеснули энергокамни. — Лучше уберите свои светяшки, ваше высочество. Они слишком заметны в темноте.
— Вы не посмеете, — оскалился Филипп и не убрал горящий вокруг одной руки ореол. — Это блеф.
Он метнул сферу в Эрзета. Тот уклонился и оказался рядом. Удар в грудь — и он прижал Филиппа к стене, надавливая на шею автоматом. Пальцы впились в плечо, и Филипп ахнул от резкой боли.
— Будете ещё стрелять? — прошипел Эрзет.
— Фил, не надо! — воскликнула Анна, и было замерцавшая огненная сфера потухла. Филипп опустил плечи, сдаваясь.
— Это мило, — покачал головой Эрзет и отступил.
Филипп согнулся, держась за висящую плетью раненую руку.
Эрзет же подошёл к решётке почти вплотную. Казалось, стоит приблизиться ещё на миллиметр, и прутья обожгут его лицо. Наклонив голову набок, он разглядывал Анну. Глаза его блестели, губы кривились в подобии ухмылки или оскала, и он постоянно цыкал, словно всё казалось ему интересным и забавным. Анна не могла понять по выражению его лица, хороший ли это знак.
Он резко развернулся к Филиппу, и край расстёгнутого камзола взметнулся так, что едва не задел прутья.
— А теперь я хочу услышать объяснения, — сказал он.
Филипп бросил на него злой взгляд.
— С чего я должен…
— С того, что от этого зависит, что сделаю я. Первый вариант: мне не нравится, и я иду прямо к его величеству. Второй: я оставляю вас в покое и наблюдаю, как все ваши попытки её вызволить проваливаются. Ну и третий, — он хмыкнул, — я вам помогу. Дам полезный совет.
— Зачем вам это?
Эрзет меланхолично поднял брови, качая головой.
— Потому что есть вещи, ради которых стоит нарушать законы, уставы… И принципы.
Он посмотрел на Анну так, что та отшатнулась. Ей хотелось сказать что-то колкое, фыркнуть на его рассуждения, может, даже усомниться в честности, но взгляд выбил из неё всю смелость, приклеил язык к нёбу и заставил подавиться несказанными словами. Она бы ни за что не хотела встретиться с ним ещё раз.
— Отлично, — выдохнул Филипп. — Оправдываться я не собираюсь. Мои причины очевидны.
Эрзет слушал, изредка щёлкая языком. Эта привычка раздражала, подобно не закрытому до конца крану, когда капли разбиваются сразу о подкорку мозга.
Пока Филипп, пытаясь сохранить
Это ведь не должно было происходить. Ей стоило либо убить его при одной из тысяч возможностей, либо просто не появляться в лесу какое-то время. Может, он бы устал и забыл…
Она хмыкнула. Филипп Керрелл — и забыл! Да он бы нашёл её дом ещё раньше, и о том, что могло бы за этим последовать, Анна не хотела и думать. Переставь одну деталь — и сломается всё. Кто знает, может, она бы не дожила до этого дня вообще?
Она не знала, доживёт ли до следующего, и, даже если Эрзет действительно мог помочь, ей всё ещё было непонятно: зачем Филипп — принц! — так распинался перед этим мужиком бандитской наружности? Все его слова могли быть использованы против них обоих. И если её судьба была предрешена, то к чему Филиппу гробить свою?
Хотелось крикнуть, что оно того не стоит, но Анна не стала. Ей нужно было выбраться отсюда как можно скорее. Если то, что сказал Филипп про разрушение посёлка, правда, то непредупреждённые Орел и Харон в большой опасности. Ей нужно было отправить их домой, а потом… А потом будь что будет. Она могла бы дать любое обещание взамен.
— Кому расскажи — не поверят! — веселился Эрзет.
— Не стоит об этом рассказывать, — с нажимом произнёс Филипп. Он знал, кто поверит и — более того — примет меры, и это было последним, чего он хотел.
— Не бойтесь. — Эрзет стал серьёзен. — Я человек слова. Я назвал три варианта, и среди них не было пустой болтовни.
— И какой же вариант вы выбрали?
В голосе Филиппа прозвучали едва заметные нотки тревоги и отчаяния. Анна напряглась, прислушиваясь. Эрзет задумался.
Цок.
Анна впилась сломанными ногтями в каменную стену.
Цок-цок.
Филипп сильнее сжал кулаки.
Цок. Цок.
Эрзет посмотрел на Филиппа, на Анну, и глаза его заблестели от интереса.
— Хе! А была не была!
Анна отпрянула от стены.
— Что это значит?
Он даже не взглянул на неё.
— Пересменки в полночь и в семь утра. У вас будет не более десяти минут на всё. Я объясню, что и как сделать. Пройдёмте.
Он кивнул Филиппу, и тот, бросив взгляд на Анну, пошёл с Эрзетом на выход.
— Я возьму всё на себя. Даже если нас поймают, вам ничего не будет, — с горячностью уверил Филипп.
— Вы забавны, ваше высочество! Я не настолько глуп, чтобы подставляться под трибунал. Я не собирался вам помогать действием. Просто объяснил принцип. Делайте с этим знанием что хотите.