Пиратка

Англия, 1744 год

Перед двухэтажным строением, увитым до второго этажа плющом, остановилась богатая карета. Кучер распахнул дверь и услужливо остался рядом.

Первым на свет вышел мужчина и подал руку маленькой девочке.

– Вот мы и на месте, – ободряюще улыбнулся он.

Мистер Чарлсон стал поверенным совсем недавно, заняв место своего отца, отошедшего от дел, и еще не умел общаться с чужими детьми. По правде сказать, он и со своими-то почти не виделся, и

чем живут эти создания – представлял плохо.

Работа отнимала все свободное время. Искать совершивших преступления людей мужчина мечтал с юности. Насмотрелся на работу детектива, который за неделю обнаружил проникшего к соседям воришку, а после сопроводил того в суд. С нескрываемым восхищением он ходил буквально по пятам за ищейкой и слушал, впитывал его работу, подмечая детали. Увидел, как тот опрашивает людей, внимательно рассматривает следы около дома и разбитое окно.

Отец Чарлсона, служивший поверенным, не слишком обрадовался увлечению сына, но рассудил, что ребенок может пока заняться тем, что нравится, коль скоро влечет его необычное дело, и не стал мешать.

Подросший сын отправился в помощники к детективу, а потом и сам занялся ремеслом.

Искать людей и вещи ему нравилось – выросший с обостренным чувством справедливости, подкрепленным талантом в сыскном деле, Чарлсон достиг определенных высот. Но дети росли, и расходы становились больше. Денег, получаемых за обличение преступников, не хватало. Да и отец стал намекать, что пришла пора занять его место. Мужчина предполагал, что когда-то так и будет, но думал, что это произойдет не скоро, все оттягивая момент. Все же работа поверенного требовала больше хитрости и изворотливости: качеств, которые он в себе пока не воспитал.

Но делать нечего. Пару месяцев он трудился с отцом – тот передавал дела. А потом отправился в самостоятельное плавание.

Дело о наследстве семейства Далтон стало первым в его карьере поверенного. И Чарлсону пришлось в срочном порядке постигать все сложности ремесла разом.

Родители девочки, понимая, что конец близок, постарались учесть интересы малышки, но при этом сохранив многое втайне от нее и новых опекунов. И эти условности и недомолвки терзали душу Чарлсона, привыкшую всех выводить на «чистую воду».

Девчушка опасливо выглянула из кареты и подала ему руку, чтобы ей помогли спуститься. Несмотря на свой страх и застенчивость, она оставалась настоящей маленькой леди.

Из дома к ним тут же поспешила женщина, внешне напоминавшая мать девочки.

– Как хорошо, что вы поспели обеду, – радушно улыбнулась подошедшая.

– Познакомьтесь, миссис Бенсон – это Маргарет.

– А мы уже знакомы, правда, милая? Спустя пол года как ты родилась, я гостила неделю в доме сестры.

Малышка неуверенно кивнула, больше из вежливости, чем от того, что узнала говорившую. Оно и понятно: кто помнит посетителей, приходивших к ним в столь раннем возрасте?

– Вот и чудно. Сложностей не возникнет, – осторожно произнес мистер Чарлсон, также осознав всю абсурдность заявления хозяйки и начав сомневаться в выборе опекунши: неужели не осознает столь простых истин? Или делает это, дабы понравиться,

и чтобы он не передумал оставлять девочку?..

– Да какие сложности?! – поняв его сомнения, бойко начала миссис Бенсон. – У нас все будет просто чудесно. Малышка мне как родная, и я все сделаю, чтобы она была счастлива. А моя дочь обретет сестру. Давайте пройдем в дом. Пока девочку устраивают, нужно обговорить условия ее проживания.

Дав кучеру распоряжение выгрузить багаж Маргарет и дождаться его, мистер Чарлсон последовал за хозяйкой.

Общение, проведенное за чашкой чая, заняло два часа. От обеда гость отказался, мечтая поскорее попасть домой.

Беседа оставила не слишком приятное впечатление. Как дружелюбно ни старалась держаться миссис Бенсон, Чарлсон чувствовал, что ее больше интересует сумма, полагающаяся на содержание сироты, чем заботы о благополучии девочки.

Будь его воля, он бы подыскал малышке другую семью, но указания родителей были вполне определенными. После их смерти опекуном должна стать сестра матери Маргарет – миссис Беатрис Бенсон. Доводы были вполне понятны: родная кровь, жизнь в тихом поместье вдали от города, наличие дочери. Правда, младше Маргарет на три года. Но это подтверждает, что с ребенком сложностей быть не должно.

Хотя Чарлсон не понимал, какие могут быть сложности с таким ангелком, как маленькая Маргарет Далтон. За всю дорогу она не высказала ни недовольства, ни удивления. Тихо забилась в уголок и только изредка плакала, видимо, переживая горечь утраты. Спокойная, послушная девочка.

А опекуны ей достались – только о своей выгоде и думают! Все выспрашивали о сумме содержания, нельзя ли ее увеличить, какое имущество перейдет им на то время, пока девочка живет рядом. Чарлсон озвучил все как полагается, утаив, по воле родителей, часть информации до определенной поры.

Уже почти добравшись до Лондона, он начал корить себя, что не проверил, какую комнату отвели малышке, не выспросил о планах по ее воспитанию, не узнал, понравилось ли ей в новом доме. Это не входило в его обязанности, но сердце подсказывало необходимость провести подобные манипуляции, чтобы немного приструнить семейство Бенсон, думающее только о неожиданно свалившихся деньгах. По всему выходило, что их собственное поместье почти не приносило дохода, и жить они собирались на деньги малышки.

Чарлсону стало неуютно на душе, и он решил пройтись. Ноги принесли его на берег Темзы. Темные воды текли вдаль, унося размышления. Он дошел до самого порта и сейчас смотрел, как разгружают суда. Ах, если б можно было разгрузить сердце и душу как корабль, опустошив трюмы! Тогда мысли очистились бы и поднялись вверх над всем сущим, как шхуна над кромкой воды.

Постояв немного, Чарлсон решил, что пора домой. Жена и девочки наверняка заждались к ужину.

Развернувшись, он наткнулся на какого-то мальчишку, спешившего в порт. Настолько худого, что больше десяти лет и не дашь. И только рост позволял определить, что ему никак не меньше тринадцати. Чарлсон хотел было спросить, что малец делает в доках, но потом передумал, – от прошлых привычек надо избавляться! – и заспешил домой.