Чтение онлайн

– Я пришлю горничную, чтобы она немедленно привела твои волосы в порядок.

Но Аннелиза так и не дождалась обещанной помощи – после ухода мужа, изнуренная тревогами дня, она тут же заснула.

Ее разбудили лучи восходящего солнца. Из глубины дома доносились приглушенные звуки – это на кухне готовили пищу. Но горничные почему-то до сих пор не появились. По настоянию Питера Аннелизе полагалось присутствовать на завтраке, и потому Тали и Мару должны были прийти достаточно рано, чтобы убрать ей волосы и одеть к столу.

Продолжая нежиться в постели, Аннелиза размышляла

о причинах необычного отступления от заведенного распорядка до того времени, когда, по ее предположению, Питер должен был уехать в свои мускатные рощи.

Голодные позывы в желудке в конце концов заставили ее подняться, однако она не стала утруждать себя вызовом Тали, чтобы та помогла ей одеться, и не затребовала Мару, ибо за ночь ни единая прядь не выбилась из косы.

Аннелиза лениво прошла в столовую, предназначенную для ранних завтраков, и сразу отметила необычность ее обстановки. На буфете красовались фрукты и соки, вряд ли оставшиеся здесь после завтрака Питера, – он нетерпимо относился к подобным вещам и всегда требовал, чтобы по окончании трапезы все немедленно убиралось. Вероятно, ее муж распорядился о фруктах заранее, зная, что она предпочитала легкий завтрак. Аннелиза тут же подумала, что, возможно, эта забота была связана с ее беременностью – ведь племенной кобыле требовалось надлежащее питание.

Но конечно, главным было вовсе не это. Со стены исчез портрет Хильды.

День губернаторского бала начался привычным блеском утренних красок. Аннелиза покрутила головой, стараясь побыстрее стряхнуть сон. Обе служанки уже стояли у ее кровати, держа на вытянутых руках белье и платье, приобретенные Питером специально для предстоящего торжества.

– Вы, я вижу, волнуетесь больше меня, – сказала она, стараясь скрыть зевоту. – Вот что значит нарушение распорядка. Рано еще одеваться в бальное платье. Отнесите обратно и принесите обычное.

– Нет-нет, вы должны немедленно надеть это. Вас вызывают в форт, и вам нужно быть там на несколько часов раньше других гостей.

– Меня вызывают? Зачем?

Не дожидаясь ответа, Аннелиза вскочила и, схватив одеяло, приложила его к груди – ей казалось, что иначе она не сможет скрыть пушечные удары сердца. Необходимость ее присутствия в форте могла быть вызвана только одной причиной – человек, привлекший ее внимание, и в самом деле оказался Майклом Роулендом. Видимо, он раскрыт, и голландцы хотят, чтобы она его опознала.

Тали попыталась ее успокоить.

– Хозяин тоже поедет с вами, – улыбаясь произнесла она.

Но Аннелиза по-прежнему молчала. После того как они покончили с укладкой ее волос и облачили ее в новые роскошные одеяния, она выпила немного сока, но отказалась от завтрака, зная, что не сможет проглотить и кусочка.

Наконец настал черед спуститься к мужу, ожидавшему ее возле лестницы. Питер стоял неподвижно с побелевшими от гнева губами.

– Это возмутительно! – бушевал он. – Совершенно беспардонное поведение! Я тысячу раз объяснял, что ты не имеешь никакого отношения к побегу этого чертова пирата. Нет, оказывается, этого мало. Теперь они настаивают,

чтобы ты освидетельствовала их всех до единого. У администрации, видите ли, есть подозрение, что беглец скрывается среди этих проклятых англичан!

У Аннелизы подкосились ноги, и она схватилась за перила, ища опоры.

Питер тут же заметил ее волнение.

– Черт бы их всех побрал! Устроить такое потрясение в самое неподходящее время. Клянусь Богом, если они каким-либо образом повредят моему наследнику, им придется за это дорого заплатить. Ступай к себе, Аннелиза, я сам объясню им деликатность твоего положения. Они не имеют права подвергать тебя такой жестокой процедуре.

– Нет. – Аннелиза распрямила спину. – Я должна ехать.

Она ни секунды не сомневалась, что отказ от участия в расследовании только усилит подозрения властей и укрепит их во мнении, что они напали на верный след. Ей нельзя не явиться к ним. Пусть они выстраивают перед ней как на парад хоть весь британский флот, она поклянется, что среди моряков нет того контрабандиста, которого она видела на «Острове сокровищ», – только так она может помочь Майклу остаться на свободе.

– Это моя обязанность, – твердо повторила она, – и я должна поступить так, как хочет компания.

Лодка быстро двигалась к Банда-Нейре. Питер все еще никак не мог справиться со своим возмущением, но Аннелиза была даже рада этому – так он избавил ее от необходимости вступать в разговор.

Встреча на острове больше напоминала пародию на светский раут. Губернатор лично вышел к ним с таким видом, словно их визит был для него скорее неожиданностью, чем тщательно подготовленным мероприятием. После пространного приветствия он препроводил их в свой кабинет. Губернаторский лакей, непрерывно кланяясь, тут же предложил им поднос с прохладительными напитками и закусками. Аннелиза, слегка покачав головой, сразу отказалась, зная, что все равно не сможет ничего проглотить, и только молча осматривалась вокруг.

Вдоль стен кабинета протянулись рамы с гнездами для сабель; на кронштейнах висели аркебузы и несколько итальянских мушкетов. Все это смертоносное оружие могло быть задействовано при поимке пресловутого контрабандиста.

Питер тем временем не раздумывая схватил высокую кружку, до краев наполненную джином, и залпом осушил ее наполовину. Затем, с силой стукнув ею о письменный стол губернатора Хона, он сказал:

– Я полагаю, вы пригласили нас сюда не просто для одной лишь дегустации ваших вин?

– Разумеется, нет. – Губернатор откинулся в кресле и принялся барабанить пальцами по столу. – И я отлично понимаю ваше возмущение, Питер. Вы вправе на меня сердиться, но я рассчитываю на ваше снисхождение. Возможно, после того как я объясню вам наши трудности, вы простите меня за столь бесцеремонное нарушение вашего покоя.

Такое деликатное начало несколько смягчило Хотендорфа, и он расслабился в своем кресле. Аннелиза еще раньше заметила, что ее муж постоянно испытывает потребность в самоутверждении и любое потворство его тщеславию притупляет гнев, который словно исходил от него постоянно, как аромат, выделяемый мускатным орехом.