Чтение онлайн

Стало легче дышать.

О прибытии Сета мне сообщил ассистент Эрика, сказав, что муж срочно просил связаться и передать всю информацию. Также мне была назначена аудиенция с послом акварианцев в приватном секторе.

«Чтобы никаких записей», — пересказал мне слова Эрика его новый помощник.

Я поблагодарила и надела свою военную форму. Ни во время беременности, ни после родов, я не оставляла свою аналитическую работу, варьируя только график, поэтому платьев мне было не положено. Эния была в детском саду, и я со спокойной душой отправилась на встречу с Сетом. Я совершенно

не нервничала, почему-то уже прекрасно зная, что мне передаст акварианец.

Закрытые блоки находились в нескольких местах внутри деловой части города, но главный блок располагался в Небесных лабораториях, что огромнымными древними китами висели над прибрежной частью океана и самого делового центра. Туда меня и доставил водитель Эрика. Я прошла положенный контроль, улыбнулась знакомым военным из Трибуната и вошла в закрытую зону. Несколько коридоров, пару поворотов и вот я уже стою перед входом в большую гостиную. Сет впустил меня сразу же и долго рассматривал в дверях, забывшись.

— Ты изменилась, — вот и все приветствие. Спохватившись, он дал мне войти.

— Ты тоже. Выглядишь… счастливее, — с привычной прямотой ответила я бывшему врагу.

— Я нашел свою кой, — улыбнулся мне Сет и уселся на диван, я села напротив, по привычке быстро проводя взглядом по незнакомому помещению. Несколько покушений на мою жизнь окончательно выветрили иллюзии в отношении мирной Земли.

— Поздравляю. Это и правда счастье. Но ты прилетел один.

— Она прилетит позже. Мою квоту пришлось потратить на двух других акварианцев, — нахмурившись ответил Сет.

По моему удивленному взгляду он понял, что я не знаю, о ком он говорит.

— Фаи и Иннику из Дома Ура пожелали навестить тебя.

Я не поверила своим ушам, ведь ожидала совсем иного приема. Иных слов, но Дом Ура помнил обо мне. А Рю?

— Он кое-что просил передать, — ответил Сет на мой прозвучавший вопрос, который я не хотела говорить, но слова сами вырвались из мыслей.

Акварианец встал, подошел к своему кейсу и извлек оттуда маленькую пирамиду.

— Это подарок от нашего нового алулима. Он просил передать вещь лично в твои руки, Элия Арве.

Я бережно взяла изящную вещь и грустно вздохнула. Такие предметы дарят на память о прошлом, к которому не нужно возвращаться. Неужели это его ответ?

Сет молчал, но все-таки заговорил со мной о Рю, хотя я чувствовала, что вот это ему точно запретили делать, но, возможно, проснувшаяся в нем сентиментальность из-за собственного счастья подтолкнула к монологу:

— Мы получили новый водный мир большими потерями. Рю стал алулимом в полном смысле, он модефицирован, хотя категорически отказывался от процедуры. Ранения и травмы заставили его принять это непростое решение. Сейчас он выглядит совсем иначе. — Сет посмотрел на красивый ландшафт города в свете утреннего солнца и улыбнулся своим мыслям. — Зато благодаря ему Сехрум расцвел, даже мелкие бархотки стелются теперь ковром в самой южной части планеты. Невероятная красота. Благодаря твоей активации Капли заработали, хоть и не в полную силу, но нам хватает вдоволь. Прошлый алулим пытался удерживать поток, создавая нехватку воды, так что рано

или поздно кто-то из вестников захотел бы перехватить контроль. Ну, как я, например, — он грустно улыбнулся, вспоминая мое похищение. — Хотя мои планы были куда грандиознее — поквитаться с Союзом. Признаю свою глупость и жестокость.

Сет снова замолчал, а я не отводила взгляда с его лица. Он ненавидел меня всем сердцем, а теперь понимает лучше остальных.

— С Союзом переговоры закончились терпимо, даже хорошо. Ты оказалась права — интервенций ваша планета не проводит, но выгод старается не упустить. — продолжил чуть хрипло Сет. — В общем, наконец-то пришел мир… Но это все, что Рю может предложить тебе. Он больше не человек. Он боится испортить тебе жизнь, Элия.

Я внимательно смотрела на Сета и понимала, что он не одобряет своего алулима.

— Разве это возможно, Сет?

Он усмехнулся и закрыл глаза.

— Я говорил ему тоже самое, но он упрям. Вы оба очень упрямы. Я прилетел сюда, чтобы просить Элию Арве показать ее истинный поток, что накроет весь Сехрум. А в помощь пригласил Дом Ура, его здравомыслящую часть.

Я рассмеялась и наконец-то расслабилась. Сет, наверное, и не догадывался, как помогли его слова. Сложно бороться с целым миром, но когда тебя поддерживают, то ноша становится совсем легкой.

— Спасибо, Сет. Я рада видеть тебя таким. — Я встала с дивана и направилась к двери. — Но свое решение я сообщу тебе и Иннику и Фай позже, сейчас я хочу, чтобы вы были моими гостями.

— Почту за честь, сай, — тепло произнес Сет и поклонился. А у меня выступил румянец смущения — как же давно я не слышала это слово.

Вернувшись домой, я увидела верхний китель трибуна на большом кресле, и коммуникационный браслет на столике. Прошла на кухню, затем в кабинет, а потом вышла на террасу. Эрик стоял на траве и вглядывался в ландшафт ниже по склону. Он ждал.

— Я не улечу сегодня же. Еще две недели буду на Земле.

Его плечи неуловимо расслабились, и он обернулся ко мне.

— Я боялся, что не успею попрощаться.

— Попрощаться?! — удивленно спросила я. — Эрик, у нас с тобой есть одно огромное обязательство до конца наших дней или ты забыл про свою дочь? Даже не надейся, я не исчезну из ваших жизней. Я люблю ее не меньше твоего, — укорила я его.

— Я знаю. Я боялся, что ты заберешь ее.

— Заберу, обязательно покажу Сехрум и другие планеты, но только с твоего разрешения. Эрик, чтобы между нами ни было, но Эния — твоя дочь и ничто этого не изменит.

Он выдохнул. Справедливости ради, ему было чего бояться — с моим прежним характером я могла бы схватить вещевой кейс, ребенка под мышку и вылететь на его же яхте в далекие дали. Прошлая Элия Арве еще не знала, что такое любить так сильно, и что такое быть родителем. Личные приоритеты меняются.

Эрик подошел ко ме и обнял, подспудно понимая, что это его последнее объятие.

— Когда ты улетишь?

— А ты легко отпускаешь меня.

— Я обещал, помнишь?

— Помню.

Я все помнила слишком хорошо. Особенно взгляд Рю в том голопроекторе, когда он произносил слова о поддержке прошения.