Чтение онлайн

— Надо еще выпить, — сказал Уильям и отобрал у Харли стакан, чтоб подбавить водки со льдом и тоником.

— Философия Les Autres, — объясняла Маргарет, — это возрождение чего-то старого. Очень ново и очень старо. Смысл тут в том, чтоб отвлечься в делах и в мыслях от себя и целиком сосредоточиться на других.

— А-а, заботиться о других. Но причем тут французский?

— Такое французское течение, — сказала Маргарет. — Так вот Хильда, я говорю, буквально воплощает La Philosophie des Autres. Нет, правда.

— Ну

что ж, ладно, значит, встретимся восемнадцатого. Десять человек. Без церемоний. — Харли отставил недопитый стакан, Уильям его проводил до двери.

— Правда, ч'yдная? — сказал Уильям. — Поразительно милый характер. И знаете, где мы познакомились?

— Где?

— В «Марксе и Спенсере». Я фрукты покупал. И знаете, что она мне сказала? Она сказала: «Учтите, эти грейпфруты чуть-чуть помятые». Так и вышло.

— Ну, поздравляю, — сказал Харли Рид.

— И года на это дело не дам, — сказал Харли Рид. Имелся в виду брак Уильяма Дамьена.

Он ужинал вдвоем с Крис, придя от молодоженов. Крис требовала подробностей.

— Но кто такие эти Мерчи? Она же Мерчи исходно...

— Да кто их знает, — вздохнул Харли. Он ей рассказывал то, что, по его мнению, было действительно ей интересно. — Внешне вполне ничего, только зубы жуткие, дико ее портят. По-моему, она стесняется, что ли? Молодая девушка, полседьмого, будний день, а она вырядилась невесть как. Зеленый бархат, дивно зеленый, и вся комната в золотой и рыжей листве, по вазам натыканной.

— Ну, она же знает, что ты художник, может, решила, что тебе захочется ее написать?

— Ты думаешь? — Харли долго, старательно взвешивал эту идею. — Люди довольно странно себе представляют художников. Но нет, конечно... Бог ты мой, казалось бы, могла и поуверенней быть, потому что Уильям глубоко, высоко, широко, узко, ну, во всех измерениях, в нее влюблен. Она, знаешь, такая положительная, серьезная, но бодрая и жизнерадостная. Смесь, так сказать...

— И почему ты думаешь, что брак ненадолго?

— И года не дам, — повторил он. — Что-то мне подсказывает. Может даже, это будет с его стороны. Не то что он станет подавать на развод, но я чувствую, это будет с его стороны. И там же, вдобавок, такие деньжищи громадные.

— Хильда их детям не раздает. Помогает встать на ноги, а дальше уж как хотят. И правильно.

— Она им купила квартиру в Хампстеде.

— Знаю. Подарок на свадьбу. Но ничего сверх. Она мне по телефону сказала. Говорит — пускай попотеют с мое.

— Хорошая идея.

— Они тебя хоть поблагодарили за наши подсвечники?

— Нет. Может, у нее времени не было — разбирать подарки, писать и тэ дэ.

— Молодые не пишут, — вздохнула Крис. — У них не принято благодарить. Но почему именно Маргарет? Уильям тоже мог бы сказать спасибо. С ним-то что происходит?

— Они только вернулись из свадебного

путешествия. Дай им отдышаться, — сказал он.

— Но эта фамилия — Мерчи, — сказала она. — Уверена, что-то я такое припоминаю, в связи с какой-то историей, — какое-то дело в газетах, что-то такое.

— Угу, что-то, кажется, было, не помню, — сказал он. — Само, конечно, всплывет.

Перешли в гостиную пить кофе, погрузились в свои пуховые бежевые подушки, уютно приглашающие к доверительности. Крис держала листок с кой-какими заметками насчет званого ужина, к которому, как всегда, они очень вдумчиво относились.

— Значит, будут Сьюзи, — сказала она. — У Катберт-Джонсов не получится, уезжают на месяц во Франкфурт. Может, оно и неплохо. Ну, позвонила я Анцингерам. Она почти уверена, что они оба смогут. К середине той недели уточнится. А нет — будем думать дальше. Элла, опять же, нам дает этого своего студента, за столом помогать.

— Кто еще точно обещал?

— Роланд Сайкс.

— А-а, гей-меланхолик.

— Но за столом он незаменим, — сказала она. — Посади его рядом с деревом, он и с деревом будет беседовать.

— А еще?

— Еще Аннабел. Она собиралась. Знаешь, она ведь хочет про тебя передачу делать, как-нибудь поближе к весне. Конечно, это не американское телевидение, но ее передачи котируются.

— Конечно, котируются.

— И вдобавок она умная, — сказала Крис, — вообще, умное будет общество, особенно если смогут прийти Анцингеры. Начнем, пожалуй, с заливной семги.

— Только не с заливной семги, — сказал Харли.

— Ну а тогда с чего?

— Нельзя ли сочинить что-нибудь пооригинальней?

— Вот ты и сочини что-нибудь пооригинальней.

— Я весь день в мастерской работал. Еще краску с пальцев не стер. И для чего нам тогда, спрашивается, повар?

— Ах, так ты, значит, готов положиться на его фантазию?

— Не думаю. С этой его nouvelle cuisine [5] . Его помидорами в виде тюльпанов и дикой спаржей в виде хижины Белоснежки сыт не будешь.

— По-моему, давай пусть будет фазан с гарниром, а потом салат, сыр и крем-брюле.

— Соблазнительно. Только вот, может, недостаточно оригинально, поскольку у нас Корби на кухне, и все это знают.

— Я еще обмозгую, — сказала она. — Если тебе явится какая-нибудь идея, срочно сообщи.

— Ты когда-нибудь слышала о такой философии — Les Autres? — спросил он.

— Нет, — сказала Крис. — А в чем она заключается?

— Ну, согласно Маргарет Дамьен, это новое французское течение, и суть его, как я понял, во внимании к другим. Ну что-то вроде: сперва другие, потом уж я.