Чтение онлайн

Солнце закатилось, на улицах зажглись нечастые фонари, и воссияли неоновые рекламы. Пылили мы не спеша по пыльным немощеным прошпектам, разглядывали неяркие виды. 'Заходите к нам на огонек. Пела скрипка ласково и так нежно... '. Отель 'Эксельсиор', озаряя неоновым сиянием собственного имени окрестности, возвышался на добрых два этажа практически в самом центре города. Из ярко освещенных окон ресторана действительно лились действительно нежные звуки скрипки, потренькивал в лад рояль, а на втором этаже звонко и азартно стучали биллиардные шары и возбужденно гудели голоса. Из темных же и слабоосвещенных окон 'отеля' неслись сладострастные стоны. В основном - мужеские. Нет уж! Нам бы чего менее шумного. Катя обратилась с вопросом к подпиравшим

дверные косяки заведения вышибалам.

– Это вам, мэм, надо в 'Синюю скалу', мэм. Там играют в покер и не терпят шума, мэм. Это в паре кварталов дальше по улице, мэм.

– Благодарю вас, джентьльмэн!
– приветливо кивнула головой Катя. 'Джентльмэн' приосанился, польщено ухмыльнувшись, нечасто, видимо, его так именовали, а соратники охранителя порядка довольно заржали, предвкушая грядущие подначки и подколки. А мы дальше поехали. И действительно, через два квартала отыскали пресловутую 'Синюю скалу'. И в ней действительно было тихо. Только карты об стол шлепали в ночной уже тишине.

Портье все наши проблемы решил в одну минуту. Звуконепроницаемый номер на сутки на втором этаже обошелся в полсотни экю, однако наличие кондиционера и ванны вполне примирило меня с непомерными ценами хотеля. Катя пожала плечами и сказала, что в Ницце подобный номер обошелся бы раз в пятнадцать дороже. Прав старикан Альбертик - все относительно... в ломбард... Ванна нам понравилась. Ванна была... широкая и глыбокая... мягко говоря. Купались мы с Катей совместно, купались долго и обстоятельно, терли друг другу спинки, потом сушили друг друга полотенцами. Потом переместились на раскидистое лежбище, и там, на свежих простынях, Катюха оросила мою лохматую грудь жаркой слезою, поскольку, как оказалось, ей сейчас сделалось страшно рожать. Я утешил любимую, как сумел, сказал ей, что это не срочно. Прямо сейчас никого рожать не будем. А там как-нибудь все и наладится. Катя благодарно засопела и уснула утешенная.

Автономная Территория Невада и Аризона,

Нью-Рино. 09:12, 22 год, 23 число 6 месяца, суббота.

Спали мы сладко. Спали мы долго, отоспались за весь предыдущий недосып и проснулись поздно. Когда совесть забеспокоилась. Собачка-то наша поди измучилась уже вся... потому даже завтракать не стали. Умылись наскоро и на аэродром бодро помчались. Морс, как и ожидалось, выразил нам свое неудовольствие. Катя кофе приготовила, пока я его выгуливал. Потом снова Морса запер и, уступая настойчивому желанию вот-вот уже супруги, увез ее обратно в город. Ибо желала она прошвырнуться по местным сельпо. Я шопингом заниматься не желал совершенно. Желал я заниматься обихаживанием 'Гранда'. Однако шансов убедить милую в необходимости разделиться у меня было примерно столько же, сколько и в одиночку завоевать Китай. Кстати, о Китае...

Вот так благодаря Катиной настойчивости довелось мне забрести с ней в роскошный бутик с непомерными ценами и стать счастливым обладателем... Короче, мои маленькие радиослушатели, отрада сердца моего, увидел я эту роскошь и чуть с жердочки не упал. Широкие, эластичные, отличного качества... но не это главное. Главное - окрас. Оранжевым вдоль по черному. Такими только награждать можно. Георгиевских и ордена Славы кавалеров. Нельзя подтяжки цветов георгиевской ленты в свободную продажу пускать! Не этично! Сердце мое встрепенулось возмущенно, затем, немного остыв и уравновесившись психически, я все, что были, и закупил мелким оптом. Все двести восемнадцать штук. По двадцать пять экю за штуку. Ну не мог я допустить подобной профанации русской славы! Сам носить буду. Никому не дам.

Пережив веселое Катино удивление от такого безумного транжирства, ничего внятно объяснить ей не сумел. Сказал - хочу, и все. Но Катя заразилась, и сделались мы счастливыми обладателями по меньшей мере полусотни блузочек, кофточек, колготочек, чулочков и прочих интимных изделий галантерейно-гламурной

промышленности. А также раскладной гладильной доски-стремянки из профильного дюраля. Прочной и легкой, на которую я имел свои виды. Пришлось и чеммолдан купить. Совершив этот шопинг-гауэровский подвиг, Катя угомонилась, и увез я ее обратно в хотел. Примерять. Оставил ее там под ответственность администрации, а сам на аэродром вернулся. Со всем закупленным товаром. Где наконец занялся 'Караванчиком'. Оплатил поборы аэродромные, склонил к сотрудничеству механика, пригласил на прогулку заправщика и к сиесте все сделал как положено. Все осмотрел, все проверил, все что надо подтянул. Заправил аппарат оксигеном. Сунул Морса в его родную сумку и вернулся в отель под романтическим названием 'Синяя скала'.

Катерина Матвеевна уже по нескольку раз примерила все, что возможно примерить и, не имея завистливой аудитории заклятых подруг, а такоже дабы скрасить скуку, занималась вышиванием. Облыжно обвинила нас с Морсиком прямо с порога в полном ею пренебрежении, но согласилась простить великодушно, если мы проводим даму в ресторан к обеду. Мы проводили даму в ресторан к обеду. Нам не обременительно проводить даму в ресторан к обеду, когда самим кушать хочется. На жалкую попытку степенного мэтр-д-отэля вякнуть чего-то о собаках, неграх, наморднике и приличном заведении, сурово заметила последнему о неудобстве для нее приема пищи в наморднике. Рассеянно поинтересовалась у меня о возможной цене всего этого 'клоповника' и изволила пройти в отдельный кабинет, влекомая посредством поводка нетерпеливым Монморанси. Я шествовал следом.

Морсу накрыли в углу. В тазике. После обеда тазик этот нам подарили, включив его стоимость в счет. Пообедав вкусно и плотно, дама величественно удалилась, сопровождаемая сопровождающими ее лицами, благосклонным кивком и легкой улыбкой поблагодарив мэтра за компетентное исполнение служебных обязанностей, а также не преминув наградить отличившихся халдеев пристойными чаевыми. Завершив трапезу, вернулись в апартаменты и, следуя местному обычаю, отдали должное сиесте.

Грех жаловаться, вкусненько пожрали. Одна беда, Морс научился храпеть. Развалился на кресле брюхом к небу, растопырил лапы в разные стороны и руланды переливает. Из пустого в порожнее. Не выдержал я его хамства, сгреб голубчика и в душ засунул, предоставив тому самому выбираться или же продолжить плавание. После душа храпеть он перестал, однако принялся настойчиво пованивать псинкой. Нет предела терпению моему и благородству. Пришлось сызнова повторить водную процедуру с обильным применением шампуня. Хлопотное это дело - путешествие с собачкой. Пока я боролся с Морсом за комфорт в личной жизни, Катерина нимало не печалясь дрыхла без задних ног и проснулась свежей и окрыленной. Впрочем, я тоже немного успел вздремнуть.

На выход кирия одела вечерние черные шорты, черную шелковую блузку, повязала бантиком на шейке черную шелковую ленту с маленькой жемчужиной. Накрылась шелковой широкополой шляпой с вуалью и взгромоздилась на высоченные каблуки. Персик. Персик в черном. Пикантно. Еще несколько минут на легкий макияж, и мы отправимся шляться по городу греха.

– Дорогая, я подожду тебя внизу, в холле...

Там и поймал меня портье, попросив поделиться планами на завтра. Весьма светским тоном.

– С какой целью интересуетесь?
– прищурив левый глаз, осведомился я подозрительным голосом.

– С целью благородной и исключительно гуманной. Случается в нашем городе так, что некоторые гости излишне впадают в азарт и оставляют казино на память о себе не только наличные деньги, но и транспортные средства, на которых прибыли сюда. Увы, случается и такое. Мне утром позвонил диспетчер с аэродрома и попросил поинтересоваться, когда и куда вы намерены отправиться из Нью-Рино после того, как завершите здесь свои дела.

– Но, возможно, я тоже могу оказаться в числе тех невезучих, оставшихся без средств передвижения?