Пилот мечты
Шрифт:
«Ну что же, Румянцев, — подумал я, — а вот это уже не зачетный вылет и не учения».
К счастью, на борту авианосца находились и две полноценные боевые эскадрильи, укомплектованные опытными офицерами, а не кадетами.
Иначе были бы мы хороши! А так — подергаемся еще! На «Дзуйхо» — двенадцать истребителей и десяток торпедоносцев, плюс — наша армада из сорока двух машин.
Как же хорошо, что каждому «Горынычу» подвесили по два блока «Оводов»! Подвесили, конечно, в нагрузку для утяжеления, но кто же знал, что пригодятся? Но вот, оказывается, пригодились.
Только
Дистанция от авианосца до чужака пять тысяч. От нас — все двенадцать.
Стало быть, с предельным ускорением доберемся минут через пятнадцать — с учетом того, что в ближней зоне корабля придется сильно оттормаживать, иначе проскочим.
Мы превратились в пули, почти не способные к маневру, мы пожирали пространство, и каждый, я уверен, надеялся, что чужаки не полезут в драку! Зонды сбили, да. Может быть, они просто не любят, когда на них пялятся?
Но нет, нет… Двадцать флуггеров неизвестной конструкции устремились к «Дзуйхо»!
Скорость у них была страшная.
Страшным оказалось и вооружение.
Наша эскадрилья прикрытия смело бросилась в бой, а торпедоносцы остались в барраже возле авианосца.
Эфир взорвался.
— Гурам, Гурам! Они умудряются сбивать «Оводы»!
— Приказываю использовать не менее шести ракет на цель!
— А вот ты попался браток, сейчас…
— Я попал! Вы видели?! Два импульса точно по центру, а ему хоть бы что!
— Почему они не стреляют?!
Чужаки наступали с четырех направлений. Пятая группа держалась в тылу, видимо, они понимали, что такое резерв. А я вот не понимал, отчего молчат их пушки. И никто не понимал, пока на дистанции сто, когда «Дзуйхо» уже отстрелялся по ним своими зенитными ракетами, чужие не дали залп.
Наши парсеры принимали трансляцию с передовых флуггеров, так что мы видели, как чужаки разродились длинными очередями вспышек. Ослепительно белых, пронзительных и смертоносных!
«Горынычи» успели начать маневр уклонения — видимо, они засекли работу вражеских систем наведения — но… за секунду, за одну короткую секунду, сразу три истребителя разлетелись в пыль. Буквально в пыль! Одного прямого попадания хватало, чтобы флуггер превратился в облако пара, потоки квантов и десятки мелких обломков!
Эфир разрывался матом и криками.
— Что за?!..
— Чем они стреляют?
— Мать вашу, что это было?!
— Леня, Леня, на связь! Отзовись!
— Приказываю отходить в зону эффективного ПКО авианосца! Отступаем! Слышите? Отступаем!
И тут волна ракет достигла чужаков! Да, они тоже были уязвимы! Их невероятные пушки успели расстрелять половину на подлете, часть ушла мимо, но от остальных им пришлось уходить на маневре. Маневрировали они отлично, за пределами конструкционных возможностей наших машин. Но ракеты все равно находили их и стирали метки с экранов.
Четыре машины взорвались, еще две потянулись
Мы вошли в контакт. Начался бой! Невиданный, в тактических наставлениях не предусмотренный!
Чужаки выдерживали по пять-шесть прямых попаданий из лазерных пушек. В это трудно поверить, но это так. А их орудия были воплощенной смертью! Если ты оказывался в прицеле, оставалось только молиться и фигурять так, что голова отрывалась.
Хуже всего — эта дьявольская скорострельность. Наши лазеры вынужденно тратят время на перезакачку, выдавая не больше импульса в секунду. У них подобные проблемы не возникали. Чужаки начинали лупить очередью, пока цель оставалась в прицеле.
Зато ракет у них не было. Ни ракет, ни других кинетических средств поражения! А вот наши ракеты работали замечательно.
Но все равно, если бы не трехкратное численное превосходство и не зенитные батареи авианосца под боком, пришлось бы туго. Мы потеряли половину строевой эскадрильи!
— Кадетам: выпустить все ракеты залпом и уходить! В собачью свалку не лезть! — надрывался Булгарин.
Мы так и сделали, но все равно: поучаствовать в драке пришлось. Мы фигуряли восемь минут — по крайней мере часы высветили именно такой хронометраж. А мои биологические часы натикали за то же время не меньше часа!
Через восемь минут оставшаяся шестерка чужаков пошла назад к своему зловещему голубому звездолету, а мы получили приказ сесть на «Дзуйхо» и принять противокорабельные ракеты «Мурена» для атаки в первом эшелоне перед торпедоносцами.
— Лев Михайлович! — Глаголев почти плакал. — Товарищ капитан первого ранга! Но они же за это время уйдут в Х-матрицу! Улизнут, сукины дети!
— Выполнять приказ! — отрезал Кайманов. — Истребителям — домой!
— Чем вы собрались с такой махиной воевать, товарищ капитан-лейтенант? Пушкой «Ирис»? — вставил инструктор Гурам Зугдиди.
Я перекрестился. Вообразить атаку на чужой звездолет было до чертиков страшно. Какие же у них должны быть зенитные средства, если легкие флуггеры так садят?
Мерзавцы, конечно, сбегут. Ну и пусть.
Но они не сбежали. Они принимали свои флуггеры, а «Дзуйхо» принимал свои.
Я вел флуггер к посадочному столу, когда на радаре, буквально из ниоткуда, появилась новая метка. Жирная метка! Размером с линкор, не меньше. Она почти сливалась с меткой чужака, между ними было километров пять.
Это что за напасть?!
Определенно, это был наш, дружественный корабль! Но кто именно, почему нет точной идентификации?
Загадочный линкор, назовем его так, дал хороший ракетный залп, а потом еще один.
Дюжина огромных стальных рыбин обрушилась на бока инопланетной вражины, а линкор исчез!
Исчез, товарищи!
Откуда он взялся? Куда пропал? Что это вообще было?! Тридцать секунд на радаре и всё — чистый вакуум!
Я был уверен, что у меня глюки на нервной почве. Но если так, то следовало признать, что крыша потекла у всего состава учебного авиакрыла номер 11. Из тех, кто еще оставался в космосе, конечно.