Чтение онлайн

Василиса почувствовала запах нафталина – как видно, он исходил от парадного мундира, полвечности провисевшего в шкафу – и ароматы мускуса и бергамота; ими старик был надушен.

– Вот, девочка, это ключ... Я разрешаю... вам... взять поезд... И счастливого вам... пути!

Не говоря больше ни слова, старик развернулся и, всё с тем же скрипом, направился назад. К дверям, ведущим на улицу, к вуалям предрассветного тумана...

– Это был заотар! Достопочтенный Реза Ассам Саади. Это был он! Тот, который на портрете! Я узнала его! – всплеснула руками пробудившаяся Пакиза.

После

слов учительницы химии Василису тоже озарило. Да-да, именно это лицо смотрело на нее с портретов, когда она обносила шестиклассников подносами с картофельными оладушкам и бараньими кюфтэ.

– Тогда ясно, почему он разрешает, – сказала Василиса. – Он имеет власть разрешать.

Она сжала ключ в ладони, приложила ладонь к груди и прошептала горячее "спасибо".

От себя и как бы от дяди Толи – тот упоенно храпел, накрыв локтем ухо, и, конечно, даже не подумал проснуться!

Город Рахш бурлил как разворошенный муравейник.

Еще бы! Ни много ни мало, война с инопланетянами. Сначала тысячу раз в книгах и миллион раз в кино, и только затем – один раз в жизни...

Несколько раз Василиса и дядя Толя, благополучно сошедшие с монорельса, пробовали поговорить с кем-то из ответственных муравьев. Ведь нужно было передать записки и донесения, составленные их боевыми товарищами из Прибежища Душ!

Увы, как только очередной клонский военный чин узнавал в них иностранцев, желание помогать, консультировать или просто контактировать у военного чина бесследно пропадало.

Однако последний встреченный полицейский офицер всё же сжалился над ними. Он посоветовал дяде Толе с Василисой обратиться в Русский Культурный Центр, который, де, находится на соседней улице.

– Там вам всё скажут, там вам помогут... А я – я просто не могу.

"Просто не могу" – было крайне загадочной формулой. Но у Василисы не было сил ломать голову над этой загадкой.

Офицер не соврал. Русский Культурный Центр и впрямь находился рядом – конечно, "рядом" по понятиям большого города. В получасе пешего хода.

Раньше Василиса никогда не бывала в Русских Культурных Центрах с их бесконечными Пушкиными, самоварами и фотографиями балерин, растопыренным циркулем перелетающих через сцену в фигуре "гранд жете".

И, будь муромчанка в тот день поэнергичней телом и душой, она наверняка долго восхищалась бы розовым мрамором высоких колонн, растительными узорами ковров и золоченой лепниной вестибюля.

В Русском Культурном Центре было по-больничному тихо. Тишина эта составляла разительный контраст с гудящей, галдящей, кричащей, шелестящей шинами атмосферой столичной улицы, которая не вполне еще сообразила, следует ли ей хорониться, или наоборот паниковать.

Седовласый и благообразный охранник с подчеркнуто русским фенотипом (бакенбарды, осанка, добрый прищур глаз – а что,

всякий театр начинается с вешалки!), который дежурил на входе, посоветовал им обратиться к ассистенту Дулину. Тот, де, не покладая рук занимается делами таких же бедолаг как они. Руки он не покладает в кабинете номер четыре, добавил добряк.

Туда-то они и направились.

Ассистент Дулин оказался невысоким человеком с квадратным лицом, крупными залысинами и смешной ямочкой на подбородке.

Он нехотя поднял глаза от бумаг и с неподражаемой интонацией бесконечно занятого бездельника поинтересовался:

– Что у вас?

– У нас – мы, – как-то очень основательно заявил дядя Толя и уверенно протянул Дулину свою крепкую пилотскую руку.

Надо сказать, опытному манипулятору дяде Толе удалось достаточно быстро расположить к себе (а значит и к Василисе) скучающего чиновника.

Для начала он поведал хозяину кабинета номер четыре их с Василисой историю (в изрядно причесанном и граждански безупречном виде). Рассказал и об охоте на василиска, и о Прибежище Душ. А еще про сопротивление инопланетным захватчикам, вылазку с самодельной взрывчаткой, монорельс, на котором они промчались по долинам и по взгорьям, пожираемым джипсианскими комбайнами...

Затем, словно бы расчувствовавшись, дядя Толя сразу же потребовал выпить. Мол, героическому ветерану срочно надо сто грамм фронтовых, чтобы восстановить душевное равновесие.

А когда Дулин замялся – потребовал настойчивей.

В общем, чиновник после недолгой борьбы с самим собой полез в сейф за коньяком "Арарат" и двумя бокалами.

Через двести граммов Дулин с дядей Толей были уже на "ты" и обсуждали текущие мировые проблемы в стиле, весьма далеком от официального.

– Ты, Толя, спрашиваешь меня про эвакуацию? – Говорил Дулин, все больше распаляясь. – А я тебе скажу! Скажу про эвакуацию! Эвакуации – нет! Ты спрашиваешь, как это так нет?! Как это нет, когда Риту сожрали? Когда на подступах к Рахшу творится черт знает что?! Когда над головой инопланетяне снуют? Когда вообще не понятно, что завтра будет? А так вот: нет! Их прекраснодушный Народный Диван постановил: Рахш не сдавать! Держаться! Оборонять армией, флотом и народным ополчением! Вот они и не сдают... Держатся и ополчаются... А помимо прочего военные власти закрыли космодром. Вот по этой-то причине я не могу тебя с девчонкой твоей сейчас посадить на флуггер и куда-нибудь в безопасное место отправить. Не мо-гу!

– А что можешь?

– А могу здесь разместить с относительным комфортом. Сам понимаешь, местные пятизвездочные отели это не наши "пятерки"... Но если безальтернативно – то сойдут! Поживете здесь недельку, другую, третью, четвертую... А там уже и решится что-нибудь!

– Две недели? Две недели сидеть и бакланить? – возмущенно вскинулся дядя Толя.

– А что тебя не устраивает? – недоуменно спросил красный и потный Дулин.

– Да хочется гадов инопланетных бить! Изнываю прямо – так хочется дела настоящего! – дядя Толя сжал кулаки и сделал зверское лицо.