Пилот-девица
Шрифт:
Они вывалились из синевы безо всякого строя, гурьбой. И в этой хаотической бесшабашности, свойственной не людям, но насекомым, было что-то особенно пугающее.
Казалось, вот прямо сейчас эти штуки начнут всех жалить насмерть, как шершни. Или пожирать всё вокруг – как термиты.
Когда дяде Толе начало казаться, что этот рой уже никогда не сможет выйти из пике (логика аэродинамического полета подсказывала: убьются!), гребешки с кошмарной, ирреальной легкостью изменили вектор движения на девяносто градусов и брызнули в стороны на бреющем
– Прям как метеоритный дождь, итить его налево, – пробормотал пораженный дядя Толя. – Только метеоритики управляемые...
– Не стрелять! Никому не стрелять! – неслись окрики офицеров над позициями клонских егерей.
Василиса обернулась.
Десятки стальных рыл, торчащих из свежевырытых окопов, синхронно поворачивались, сопровождая ближайший "гребешок". Это были пулеметы и малокалиберные автоматические пушки егерей корпуса "Атуран".
Василиса только и успела что ахнуть – "Неужели будут стрелять?!" – как тут же ее вниманием завладели пугающие трансформации, происходившие с болотно-зелеными "свечками".
В нижней части каждого сооружения открылись темные провалы, похожие на ворота. В них зияла глухая чернота.
Затем из провалов выплеснулись по два длинных кроваво-красных языка.
Эти ленты-языки пружинисто воткнулись в жирную наотарскую землю. Они несколько секунд вибрировали – затем застыли, будто отвердели на свежем наотарском воздухе.
И по этим красным языкам на поверхность Наотара устремился джипсианский десант.
Василисе в первый миг показалось, что из свечек выходят... мамонты! – этих смешных волосатых слонов, воссозданных ретробиологами, она видела в небогатом зверинце Усольска – и девушка искренне обрадовалась. Она была уверена, что мамонты, известные своим прекрасным характером и доброжелательным нравом, ничего плохого людям не сделают.
– Дядя Толя! Мне кажется, мы зря волнуемся! Все будет хорошо! – радостно завопила она.
Немолодой пилот лишь скептически скривился в ответ на ее слова – дескать, молодо-зелено...
Увы, то, что Василисе примерещилось в качестве мамонтовых бивней и хобота, было ансамблем носовых ногощупалец джипса-комбайна.
Комбайн представлял собой дикое и несуразное зрелище.
Машина перемещалась не на обычных колесах, а на вращающихся сфероидах. Они шли тремя парами по бокам машины и имели тревожный алый цвет.
Из-за этих огромных колес-сфероидов корпус машины почти не просматривался. Хорошо различалась только ее кабина – коричнево-зеленое бугристое рыло, пересеченное двумя рядами красных вздутий.
Сооружение имело длину метров сорок-пятьдесят и высоту с четырехэтажный дом.
– Хорош комбайн... Не хотел бы я увидеть комбайнера, – озадаченно проворчал дядя Толя.
Очень быстро таких комбайнов выехало из кораблей-свечек с полсотни.
Они собрались в несколько групп. Одна из групп поползла по холму вниз, прямо на позиции клонских десантников.
И
Разумеется, поглощали они наотарскую землю вместе со всем, что на ней произрастало.
– Как бы от зеленого картомата его пучить не начало, как третьего дня наших школьничков, – неуклюже пошутил дядя Толя. – А то в навозе всем городом утонем.
Но Василиса не засмеялась, как обязательно сделала бы это еще несколько минут назад (она любила грубые дяди Толины шутки!).
Зрелище работающих комбайнов ее совершенно деморализовало.
Возможно потому, что, как и все жители аграрного Большого Мурома она относилась к Земле-кормилице как к величайшей ценности. А стало быть, воровать, портить, мучить матушку-землю, согласно внутреннему моральному кодексу Василисы, было наихудшим преступлением из возможных. Абсолютным Злом. Примерно как измываться над беременной женщиной...
– Куда податься, дядя Толя? – трагическим шепотом спросила Василиса.
– Куда солдатик сказал, туда и подадимся, – дядя Толя был спокоен, как бревно. – И вообще, что-то мы с тобой тут застоялись, это на психику плохо влияет.
С этими словами он схватил Василису за руку.
И они снова побежали.
Глава 14. Битва за урожай
Май, 2621 г.
Город Рита
Планета Наотар, система Дромадер, Великая Конкордия
Ворота Прибежища Душ имени Счастливой Звезды оказались заперты.
Дядя Толя нажал на кнопку звонка.
В окошке видеосвязи возникла набрякшая пивом рожа охранника Дастама.
– Пропустите нас, пожалуйста. И хорошо бы побыстрее, – попросил дядя Толя.
– Не велено.
– В смысле "не велено"? Мы же ваши работники! Ты что, не узнал?
– Узнал. Но у меня приказ никого не впускать. И не выпускать.
– Ты думаешь, мы там мутировали за те пятнадцать минут, что на разведку ходили?
– Это тоже вероятно, – серьезно отвечал Дастам.
– Мне кажется, ты слишком близко к сердцу принимаешь успехи галактической генной инженерии. Сам подумай, как можно за пятнадцать минут мутировать? Это только в фильмах можно, да и то если режиссер дегенерат.
Не понятно, как долго длилось бы это препирательство, если бы за спиной охранника не возникло лицо молодого физрука, Фархада Шакиба.
– Пропустить их! – грозно потребовал Фархад.
Однако воспользоваться гостеприимством физрука ни Василисе, ни дяде Толе было не суждено.
Потому что в следующий миг во всем районе вырубило электричество – всего-то четверть часа назад вроде бы восстановленное.
Вырубило всё и сразу.
Погасло окошко видеосвязи.
Заклинило ворота.