Чтение онлайн

Выгнать это животное из машины мне не представилось возможным. Да и это было бы несправедливо. Пес явно меня спас.

Я нашел случайно уцелевший в битве за демократию телефон-автомат и набрал тот же номер.

— Спасибо! У меня все в порядке. А как вам все это вернуть?

— А и не надо ничего возвращать. Вам теперь все это понадобится. Я предлагаю вам хорошую работу. Высокооплачиваемую.

— Без интима? — хохотнул я.

— Без криминала, вот что главное, — ответил мне совершенно серьезный голос. — И пес вам будет необходим. Пусть у вас побудет. — И в ответ

на мой немой вопрос: — Он уже согласился. Его зовут Тим.

Моего согласия никто так и не спросил. Ну и ладно. Не до жиру.

Надо было срочно сваливать. Избавляться от этой криминальной машины, приобретать что-нибудь надежное и незаметное. Непонятность моей жизни резко возросла. Особенно меня волновало обилие вариантов ее продолжительности.

Было лето. И было жарко. В буквальном смысле. Хотелось искупаться. И сразу представилось, как я беззаботно плещусь, а к берегу подъезжает черный «БМВ» с затемненными стеклами. И этот вариант меня заинтересовал. Правильно! Надо срочно записаться в покойники. И не заочно, как записали меня хозяева «мерса», а формально — правильно, на самом деле. То есть по документам.

Сначала это была тривиальная мысль: оставить на берегу одежду с документами и исчезнуть. Что вряд ли было бы особенно убедительно. Особенно для хозяев «мерседеса» и убиенных собакой мальчиков. Тогда пришла в голову идея получше.

Ведь покойнички не придут на опознание в морге. И хозяева их не придут тоже. А пригласят менты моих знакомых или родственников, коих и надо соответственно проинструктировать. Когда появится неопознанный труп с моими документами в кармане…

Санитар в морге долго не ломался. Чего не отдать труп родственнику? Тем более нежадному родственнику. А по виду покойничек был совершенным бомжом. И умер на помойке.

Я положил бедняге в карман старые права. Заделанные в пластик, они не должны были размокнуть. Никак я не думал, что так легко купить труп. Мертвый труп дохлого покойника. И вот теперь я перегрузил его в багажник своей машины. Нет, не «мерседеса», а стареньких «Жигулей». Ими можно было пожертвовать для достоверности собственной гибели.

Я приехал к лесному озеру. Берег круто уходил в воду. Глубина не имела значения. Лишь бы машина скрылась целиком и не была видна. Если через пару недель не найдут, то придется звонить самому. Сообщать.

Я усадил дублера за руль и похлопал на прощание старушку по багажнику. Подтолкнул. Забавно было видеть себя за рулем собственной машины, уходящей под воду. Не на экране, а на берегу лесного озера.

Теперь надо было лечь на дно. Пока дублер не всплывет.

Такое дно у меня было. Совсем недалеко от города. От Города.

Город он и есть Город. Даже будучи в Москве, истинный питерец может непроизвольно спросить земляка:

— Ты когда в город возвращаешься? — Понятно, что он имеет в виду.

У моего дна была масса положительных черт: не криминальный хозяин дома, вечно отсутствующий там; сплошной высокий забор и ма-а-а-аленький флигелек во дворе, от которого и был у меня ключ. Всегда, в том числе во время моего присутствия, дверь флигелька была заперта на громадный висячий замок, а неприметный вход

был сбоку. Даже без замочной скважины. Надо было коснуться магнитным ключом определенного места и толкнуть поворачивающуюся стену. Земля вокруг флигеля была выложена бетонными плитами, которые регулярно подметались сторожем. Прежний хозяин дома был крупным партийным деятелем, что весьма близко к криминалу.

Я вошел, прикрыл и запер за собой дверь и вдруг понял, чего же мне не хватало в последнее время. Впервые за неделю я реально был в безопасности.

Можно было расслабиться. Не оглядываться.

Я уселся на койку. Пес улегся рядом. Хорошо, хоть на пол. Все это время он был со мной, но никаких действий не предпринимал и на события влияния не оказывал. Только смотрел внимательно.

Я поставил «мерс» в один из гаражей. Оттуда я достану его только для продажи.

Есть какое-то непередаваемое удовольствие в комфортабельном и безопасном одиночестве после многочисленных и сильных стрессов. Особенно когда это одиночество добровольное, а безделье — вынужденное. Отлежаться, отсидеться.

Я проснулся от непривычной тишины. Такая в городе бывает только в воскресенье ранним утром. И только в «спальных» районах. Если зажать голову между двух подушек.

Выглянув в окно, я заметил позднюю осень. По желтым листьям на растениях вокруг. Из окна своей квартиры я замечал времена года по одежде прохожих и осадкам. Можно было и прогуляться для пробы.

Тим выскочил за мной, прежде чем я успел сообразить, что надо как-нибудь задержать его. При мысли о судьбе сторожа с собакой меня прошиб холодный пот. Однако когда я примчался к будке охраны, там была полная идиллия. Собаки мирно валялись рядом, а сторож пытался угостить Тима портвейном. Эту гадость Тим пить не стал, зато закусочные бутерброды слизнул мгновенно. Я решил оставить его в этой прекрасной компании за таким надежным забором и отправился к станции электрички. Надо было позвонить и купить жратвы на нас обоих. Вообще-то на этой даче и телефон, и жратва были, но сейчас развелось столько определителей номеров…

Под ногами хлюпало. Остатки листьев лежали комками грязи и налипали на сапоги. Ни один автомат на станции, конечно, не работал, а позвонить было надо. При переходе от одной жизни к другой возникает масса мелких проблем, которые следует решить, пока ты еще здесь. Чтобы не терять денег, доверия и связей. Короче, нужно было вернуться. Или появиться… или хотя бы оставить хорошую память о себе.

Пришлось ехать на конечную станцию. Небольшой городок с исправным телефоном хотя бы на почте.

Электричка оказалась полупустой. Работяги ехали домой с работы. Из города в городок. И так каждый день. Тоска.

Терпила. Так называют уголовники потерпевших по делу. По сути слова, каждый, наверное, в чем-то терпила. Кто с женой, кто с начальством.

Я уселся к окну и, видимо, задремал. Потому что был разбужен грубым тычком в плечо. Надо мной склонились двое молодых людей в армейских куртках. Поодаль стоял еще один. В животе у меня нехорошо заныло.

— Билет! Ваш билет! — Видно было, что они уверены в отсутствии такового.