Чтение онлайн

— Эффи! Это я, Малки.

Внезапно рядом с ней оказывается горец. И она уже не летит, как прежде. Эффи опускает глаза. Она стоит на темной однообразной поверхности. Ее окружает черное бесформенное ничто. Но по крайней мере Эффи видит себя — собственное тело, руки, ноги, ступни.

— Привет, Малки. Ты выглядишь... мило. — Так оно и есть. Здесь он не призрак. Да и с какой стати, если «здесь» — это то место, где Малки может быть настоящим. — Я умерла?

— Пока нет. Хотя не удивлюсь, если это случится.

— О! Я приняла дурацкое лекарство.

— Угу.

— И теперь они ни

за что не возьмут меня с собой...

— Кто и куда?

— В Сутру. Талискер и Йиска. Они не захотят, чтобы я шла с ними.

— Похоже, они еще не обсуждали этот вопрос, — осторожно сказал Малки.

— Да ну? Ладно тебе. Мы оба отлично все понимаем. Я подвела их. Я — обуза.

— Может быть. Только они предпочитают, чтобы ты была живой обузой.

— Так ведь я ничего, ничего не могу поделать... — Эффи зашагала вперед. Иначе сказать, в ту сторону, куда она стояла лицом. Малки не пошел за ней — лишь неодобрительно покачал головой.

— Ты не права, Эффи. Все дело в том, чтобы совладать со своим организмом. Обрести контроль.

Она остановилась.

— Хватит пороть чушь! Поверь, я все это слышала сто раз. Я проходила курс лечения в течение трех лет.

— Вот как? Я бы на твоем месте потребовал вернуть деньги.

— Почему ты не идешь за мной?

— Я не хочу «залипнуть» в «пустоте», а это легко может случиться, если мы зайдем слишком далеко. Поверь, я знаю, что говорю. И ты тоже «залипнешь»... Эффи, теперь все иначе. У тебя появились друзья. Люди, которые волнуются и заботятся о тебе. Талискер и Йиска. — Малки повысил голос, поскольку Эффи успела отойти довольно далеко.

— Да неужели? — отозвалась она. Несмотря на скептицизм, в глубине души Эффи признавала, что ей приятно это слышать.

— Эффи, возвращайся, а? Пожалуйста...

Голос Малки все отдалялся. Эффи задумалась, кто волнуется о ней больше — Йиска или Талискер. Она понимала, что это недостойные мысли, но ничего не могла с собой поделать.

— Послушай. Если я застряну здесь, то рискую остаться в «пустоте» навеки. — Малки возник рядом. Было не похоже, чтобы он преодолел расстояние, отделявшее их друг от друга. Скорее вернулся в свою коробку, а затем появился снова.

Эффи покосилась на горца.

— Навеки? Это чертовски долго. Страшно подумать, что мне вечно придется созерцать твою дурацкую рожу, Малки.

Он ухмыльнулся.

— Тогда пошли отсюда, а?

Талискер полагал, что он и его друзья в каньоне одни. Поэтому немало удивился, увидев на западе, в стороне Чинли, россыпь огней. Талискер указал на них Йиске, но тот лишь пожал плечами.

— Каньон населен пастухами и фермерами, Дункан. Здесь плодородная почва, а дождевая вода несет с плато минеральные удобрения. В той стороне, куда мы направляемся, расположен каньон Дель Муэрто, и там живут люди. — Йиска кивнул в сторону огней. — Я полагаю, они тоже пришли, чтобы отыскать врата, просто еще сами об этом не знают. Сичей говорит, что многие направляются к тому месту, которое видят в своих снах.

— Многие? И сколько же их? — Талискер ощутил легкую панику.

Йиска пожал плечами.

— Ну, может,

сотня...

— О нет. Нам придется отправить их назад, Йиска. Если мы откроем врата, они окажутся в опасности.

— Мы не отвечаем за них, Талискер. Если люди хотят прийти сюда — кто мы такие, чтобы запрещать? — безмятежно отозвался Йиска. — Как она? — Он кивнул в сторону Эффи.

— Не знаю. Малки сказал, что пытался помочь, да не очень-то доволен результатом.

Талискер и Малки поговорили за пределами маленького лагеря, который они соорудили на скорую руку. Родни с любопытством проводил взглядом Талискера, уходящего из лагеря с маленькой коробкой в руках, и тем не менее ничего не сказал. Талискер же почувствовал себя намного лучше, уверившись, что Малки находится где-то поблизости. Впрочем, он все равно полагал, что пока рановато демонстрировать призрака Родни.

«Это действительно может стать серьезной проблемой», — думал он, глядя на далекие огни. Показывать людям Малки было то же, что раскрывать им душу. Талискер не сомневался в существовании Малки, как и в существовании Сутры, однако все, что касалось этих вещей, было для него глубоко личным. Единственным человеком, способным его понять, остался Сандро. И вот первый раз в жизни (хотя, возможно, не последний) Талискер жалел, что попросил его пойти с ними... Он вздохнул. Уязвленная гордость — ужасная вещь. А уж уязвленная гордость Сандро — одна из самых худших.

Лэйк оглянулся на притихших ребятишек, увязавшихся за ним. Их глаза были круглыми от любопытства. «Как мило — обрести собственных фанатов», — насмешливо подумал он.

Детей было пятеро, в возрасте около десяти лет, за исключением, пожалуй, самого старшего из них — подростка. Несколько минут назад они встретили Лэйка на обочине дороги и последовали за ним. Никто из детишек не пытался завести беседу, но самая маленькая девочка беспрерывно хихикала, и постепенно Лэйк начал звереть. Он никогда не умел обращаться с детьми, и они здорово действовали ему на нервы.

Лэйк остановился — ребятишки остановились тоже, пытаясь сохранить безопасную дистанцию. Неторопливо повернувшись, он сдвинул солнечные очки на нос и посмотрел поверх детей, чуть прищурив глаза, — профессиональным «голливудским» взглядом.

— Эй, детвора, кто из вас быстро бегает? По-настоящему быстро? Они нервно переглянулись, затем старший мальчик ответил:

— Мы все быстро бегаем, мистер.

— Хорошо. — Мальчик с нетерпением ожидал продолжения. Но Лэйк медлил. — Ну вот что. Я думаю, сегодня моя мама готовит жаркое из кролика. Только она не знает, что я приехал. Это сюрприз...

Лэйк поставил на землю рюкзак и откинул клапан; младшие дети вытянули шеи, с любопытством заглядывая внутрь.

— Так-так... кажется, где-то здесь... Ага! — С торжествующей улыбкой Лэйк извлек пакетик конфет «Хершис» в разноцветных блестящих обертках. Малышня дружно ахнула. — Хотите по такой штучке?

— Да-а-а.

— Ну, тогда дуйте вперед и скажите моей маме, что я иду. А не то она съест все жаркое сама.

Дети вихрем пронеслись мимо него по тропе и остановились лишь через несколько шагов, когда им в голову пришла одна и та же мысль.