Чтение онлайн

– Снова выбор, – сказала Дел. – Убив Терона, ты дал мне передышку в год, чтобы я могла отдохнуть от мыслей о кровном долге. Я могла забыть о вызове на суд и остаться на Юге, свободной от вока, объявленной клинком без имени, – пальцы беспокойно теребили шкуру. – Но у меня есть имя, мое имя, и я не позволю им его забрать.

– А если его заберет у тебя смерть?

Она медленно покачала головой.

– Меня похоронят в Стаал-Китра с Броном и остальными. Это достойная смерть. Мое имя будет высечено на дольменах и обо мне будут петь песни.

Я

– Такое, значит, бессмертие.

Дел вздохнула.

– Южанину этого не понять…

– Я понимаю, что такое смерть, – оборвал я ее. – Я понимаю, что такое вечность. Твое имя может жить вечно, но ради этого не обязательно умирать.

Дел перевела разговор на другую тему.

– Здесь есть амнит, – сообщила она. – Ты же без него не можешь. И еда. Стиганд сказал, что мы не пленники. Мы можем делать и говорить что захотим, нельзя только покидать этот дом.

– Стиганд это тот старик?

– Да. А другой, самый молодой, Телек, – она улыбнулась, но только на секунду, словно ей не хватило сил сдержать улыбку. – Когда я уходила, он только получил ранг ан-кайдина. Кажется на нем это не отразилось. Он всегда был честным человеком.

– А Стиганд нет?

– Этого я не говорила. Он просто твердый. Требовательный. Его трудно понять, он из старой школы, как Балдур… Балдур был его лучшим другом, – она вздохнула. – Сам Стиганд предложил мне выбор, стать ан-кайдином или танцором меча… Я нанесла ему оскорбление, покинув Стаал-Уста. Он был уверен, что я останусь. А потом я убила Балдура и Стиганд возненавидел меня за это.

Я его понимал. Но ей в этом не признался.

– Телек кажется мне рассудительным.

– Телек хороший человек. Он и его женщина взяли Калле и она растет в настоящей семье.

– Но она не их дочь, – напомнил я. – Калле твоя.

Дел снова спрятала лицо под маской и сквозь эту маску даже я не смог ничего разглядеть.

– Может завтрашний день будет моим последним днем. Зачем говорить Калле, что она может потерять мать, которую никогда не знала? Которой у нее никогда не было.

Дел не ждала от меня ответа, она говорила сама с собой.

Морщины изрезали ее лоб.

– Зачем забирать ребенка у единственных родителей, которых она знала, отдавать чужой женщине и говорить, что девочка должна любить ее как мать?

Я так и не придумал, что ответить.

Дел зарылась пальцами в волосы и откинула их с осунувшегося лица.

– Разве, – срывающимся голосом продолжила она, – могу я принять девочку? Я не гожусь ей в матери.

Делила, подумал я, годилась в матери больше, чем многие женщины. Я видел ее с детьми.

Вот только этого ребенка я боялся. Мне был страшно оттого, кто она. Я чувствовал в ней угрозу.

– Кстати о суде, – сказал я. – На что это будет похоже?

– Конкретно? Не знаю, – Дел пожала плечами и легла на пол. – Выясним утром.

– Я хотел бы знать заранее.

– Имей терпение, Тигр. Мы должны оставаться здесь, пока за нами не придут.

Я нахмурился.

– Мы вообще не можем выйти? А как же…

Она

– Ночной горшок вон там.

Судя по всему, разговор был окончен, так что я завернулся в шкуры, вытянулся и уснул…

…и увидел во сне дюжины маленьких светловолосых девочек, цеплявшихся за меч Дел. Из-за них она не могла поднять оружие и нанести удар, который еще мог спасти мне жизнь.

Когда нам принесли еду, я проснулся, поел и снова заснул. Северная прогулка брала свою дань – я невероятно устал. Думаю, что и Дел бы в этом созналась – она тоже спала.

Я надеялся, что ее сны были приятнее моих.

Я спал плохо и снова проснулся в середине ночи. Покрутившись с боку на бок, я наконец понял, что свое отоспал. Я поднялся, воспользовался ночным горшком и осмотрел дом.

Трудно было что-то разглядеть, но дверь я обнаружил. Я тихо поднял меч Терона, пробрался по коридору между двумя рядами столбов, открыл дверь и выскользнул из дома. Не издав ни звука.

Ночь была холодной. Грязь и трава под ногами покрылись ледяной коркой. Слабый лунный свет отражался от заснеженных склонов гор, но его едва хватало, чтобы рассмотреть землю под ногами. Я вдохнул холодный воздух и пожалел, что не прихватил с собой шкуру.

Рука опустилась на мое плечо. Я дернулся, шарахнулся, поднял меч и в смутном свете увидел лицо Телека. Мы были одного роста и сложения, но на этом сходство заканчивалось. Его кожа была гораздо светлее, а по возрасту он был старше меня года на два. Очень молодой по сравнению с остальными членами вока.

Он расплел косы и светло-каштановые волосы покрывали плечи и спину. За исключением прически, передо мной стоял тот же человек, которого я видел днем.

На хорошем языке Границы он напомнил мне, что я должен оставаться в доме.

– Знаю, – кивнул я. – Но когда мне говорят, что я должен что-то сделать, не указывая при этом причины, я обычно делаю все наоборот. Я так борюсь с несправедливостью.

Он убрал руку с моего плеча.

– Ты думаешь, мы несправедливы, ожидая от тебя уважения к обычаям Стаал-Уста?

– Я хочу видеть Стиганда.

Телек глубоко вздохнул.

– Сейчас? Зачем? Какое у тебя к нему дело?

– Личное дело, Телек. Отведешь меня к нему?

Он мрачно покачал головой.

– Утром начнется суд.

– Поэтому я и хочу поговорить с ним сейчас. Потом у него не будет времени.

– Обычаи требуют…

– Хоть ненадолго забудь обычаи, – попросил я. – Это дело связано с женщиной. Той, которую все вы объявили клинком без имени, хотя для нее слово «честь» значит больше чем для любого на этом острове, – я кивнул на дверь. – Я провел с ней почти год, Телек. Я готов поклясться всем, чем прикажешь, что она не хотела убивать. Ей пришлось. Это была необходимость, а не каприз. И я готов поклясться, что она несет вину с достоинством, как и полагается настоящей ан-истойя, воздавая должное уважение ее школе, ее мечу, ее ан-кайдину. Она не обесчестила никого из живущих здесь. Она не обесчестила Стаал-Уста.