Петрушка
Шрифт:
– Подожди, мальчик, - вздохнул он.
– К чему такая спешка? Прилетел космический корабль - хорошо, землю под собой сжег - очень плохо! Из космоса? Нужно проверить. Люди собрались? Как можно... Что о нас подумают?.. Бросили все дела и побежали. Любопытство не украшает людей, поверь мне. Это очень большой порок!
Джото подергивался, слушая неторопливый монолог Галактиона, но перебить не решался.
– Но ведь корабль, понимаете, дедушка, - наконец не выдержал он.
– В первый раз! Может быть, из космоса...
– В жизни всякое бывает, - спокойно заметил
– Конечно, можно всему придавать значение, но тогда долго не проживешь. Я слишком стар, чтобы сломя голову бежать к реке. Но если в твоем корабле кто-то есть, приводи сюда. Старый Галактион всегда гостю рад...
Джото сорвался с места. Подбегая к реке, он увидел, как из космического корабля вышли люди. Внешне они мало чем отличались от окружающих, впрочем, в вечернем свете разобрать было трудно. Шагах в десяти от жителей деревни пришельцы остановились. Стоящий впереди поднял руку.
– Мы прилетели из неизвестной вам системы трех солнц, где властвует тройное тяготение. Мы приветствуем вас и от души рады, что наша защитная система не улавливает духа враждебности.
– Что он говорит?
– всколыхнулась толпа.
Вперед выступил участковый Шалибашвили. Он одернул мундир и сказал, предварительно откашлявшись:
– Э, дорогие гости, мы тоже приветствуем вас от имени наших жителей и руководства колхоза...
Он хотел что-то добавить, но запнулся, и лицо его приняло хитрое выражение, какое появлялось всегда, когда он разговаривал с провинившимися односельчанами.
– Кстати, а откуда вы знаете наш язык?
– Мы не знаем его, - бесстрастно ответил пришелец.
– Мы телепатируем ваши мысли. Мне кажется, вас мучают сомнения. Кстати, кто такие шпионы?
Шалибашвили поперхнулся. Чтобы сгладить неловкость, к инопланетянам подошел Эквтиме Кекутия.
– Разговор, дорогие гости, можно потом продолжить. А пока пойдемте в деревню, в мой дом. Умоетесь с дороги, женщины накормят вас чем бог послал...
Пришельцы последовали за Эквтиме.
...Дом у Кекутия был старым, под стать хозяину. Он весь пропах дымом, луком, сушеной фасолью и многочисленными травами, крохотными вязанками, висящими под потолком.
Пришельцы сидели на старых венских стульях и незаметно оглядывались.
К Эквтиме пришли старики, ждали, храня торжественное молчание. Во дворе суетились люди. В курятниках ловили отчаянно орущих кур. Перед домом запылал старый, закопченный очаг. Джото с друзьями взяли лопаты и пошли откапывать марани [большой кувшин, в котором хранят вино].
– ...Да, дорогие гости, - сказал Эквтиме, чтобы нарушить молчание, вечереет, прохладно становится. Раньше я ничего этого не замечал, а сейчас ревматизм дает о себе знать. Возраст... А у вас, откуда вы прилетели, научились лечить эту проклятую болезнь?
Старики одобрительно закивали головами. Умеет Эквтиме поддержать разговор.
Пришелец, сидевший ближе к Эквтиме, обернулся и протелепатировал, не раскрывая рта:
– У нас вообще нет болезней, разве что душевные...
– Душевные!
– удивился Кекутия.
– А что это за болезни?
Инопланетянин
– Этого так просто не объяснишь. Впрочем, - он на мгновение задумался, - у вас есть, наверное, понятия скуки, тоски, печали?
– Э, - развел руками Эквтиме, - когда весной нужно сеять, летом поливать, а осенью убирать урожай, некогда думать о скуке. Какая может быть печаль, когда в твоем доме гость, когда внук вот-вот принесет из сада вино!
...На лестнице послышались шаркающие шаги. На веранду поднялся старый Галактион, закончивший свою работу.
– Галактион, - встал навстречу хозяин, - прошу, генацвале... Это наши гости, они прилетели к нам издалека, из космоса...
Добродушно улыбаясь, Галактион обошел гостей, пожал всем руки.
– Это хорошо, что вы прилетели к нам, не обидели... Здесь вам понравится. И климат хороший, и люди - пожаловаться трудно. Одно только плохо, не держится у нас молодежь, в город уезжает. Не скажу, чтобы юноши были у нас избалованными, но в поле работать не хотят. Подавай им цивилизацию. Вот Шалибашвили, например, - показал Галактион на участкового.
– У него три дочери. А за кого их замуж выдавать, когда почти все молодые люди бросили свои дома. А мы не мусульмане, чтобы брать сразу по нескольку жен.
Шалибашвили сокрушенно покачал головой. Все, кроме инопланетян, одобрительно заулыбались шутке Галактиона.
Тут Эквтиме заметил странную особенность пришельцев. Глядя на говорившего Галактиона, один из них стал удивительно похож на старика. То же лицо, то же выражение.
– Не удивляйтесь, - обратился инопланетянин к Кекутия.
– Это телепатический настрой. Очень удобно, чтобы лучше узнать друг друга.
Хотя Эквтиме мало что понял, но лицо его приняло удивленное выражение. Точно таким же стало лицо пришельца из космоса.
"Ну и ну", - подумал Кекутия, ощутив легкий страх. Страх же отразился на лице собеседника.
– Ничего, вы скоро к этому привыкнете, - протелепатировал инопланетянин.
...Женщины накрыли на стол. Жареные куры, аппетитно пересыпанные петрушкой, лежали, задрав кверху короткие ножки. На глиняном блюде поблескивало сациви. Шашлык, снятый с вертелов, дымящейся горкой возвышался на деревянном подносе. Единственная хрустальная ваза была похожа на беседку, увитую виноградом. Яркие мячики помидоров вразброску лежали на столе. Все шло хорошо, пока не появилось вино. Тут пришельцы насторожились. Один из них сосредоточился и протелепатировал, ни к кому не обращаясь:
– Это яд!
Растерявшийся Эквтиме заморгал, протянул руку, хотел что-то сказать...
– Алкоголь, - бесстрастно добавил космический пришелец.
Эквтиме, на которого жалко было смотреть, выручил Галактион. Он спокойно встал, налил до краев свой стакан и молча выпил. Сел и как ни в чем не бывало тихо сказал:
– Я живу на свете восемьдесят четыре года, столько же моему другу Эквтиме. Никто меня не убедит, что в его доме подают плохое вино. Это напиток, дающий бодрость телу и радость мыслям. Налей мне еще, Эквтиме, я хочу произнести тост.