Чтение онлайн

Вернувшись домой, к радости Галкеи Петровна занялась зельем усиления.

Точнее, попыталась заняться — едва она разложила ингредиенты, как колокольчик на входной двери зашелся звоном.

— Перебьются, — заявила Галкея. Но гость оказался упрям, а на Петровну внезапно накатила тревога. Под недовольное бурчание Галкеи Петровна отправилась открывать.

— Бабуля, вашего Алмуса в тюрьму забрали! — воскликнул стоящий на крыльце мальчишка.

— Что? Как? Почему?! — на Петровну

накатила паника.

— Не знаю, — мальчишка тревожно заозирался. — Он просил передать, что его в центральную управу повели. И сказал, что вы заплатите, если я вам расскажу.

— Ага, сейчас! — к Петровне тут же вернулось здравомыслие. — Проходимец малолетний! Решил меня на деньги развести?

— Чего? — растерялся тот.

— В начале докажи, что не врешь, потом и деньги получишь!

— Бабуля, мы так не договаривались!

— Мы с тобою никак не договаривались, — припечатала Петровна и, метнувшись в прихожую, схватила чепец и кошелку. — Показывай, куда его увели!

Мальчишка обреченно вздохнул, смирился и бодрым шагом двинулся вверх по улице.

— Не так быстро, — осадила его Петровна.

Тот нехотя сбавил шаг, и они направились в сторону главной площади.

Центральная управа, приземистое серое здание, выглядела неприветливо и, прямо скажем, отталкивающе. У входа стояла потертая карета. Лошадь неторопливо жевала овес, сунув голову в торбу. Кучер в засаленном кафтане дремал на козлах, свесив голову на грудь. Позади лошади красовалась свежая куча навоза, источая неповторимый аромат. Петровна велела мальчишке ждать у крыльца, а сама решительно двинулась внутрь.

В крошечном холле не оказалось никого, кроме жующего охранника. За его спиной уходил вдаль длинный полутемный коридор с забранными решеткой помещениями.

— Что надо, бабуля? — лениво произнес он, бросая в тарелку обглоданную кость. — Потеряла чего?

— Потеряла, — мрачно произнесла Петровна. — Мне сказали, внука моего сюда привели.

— Внука? Ну пойдем посмотрим, — вдохновленный обедом, а потому пребывающий в хорошем настроении, стражник поднялся из-за стола и направился вглубь коридора. Петровна поспешила за ним.

— Этот, что ли? — он остановился возле одной из камер. Маленькое оконце под потолком почти не освещало помещения. Петровна прищурилась, чтобы разглядеть хоть что-то…

— Бабуля! — к решетке тут же подскочил Алмус, — Бабазина, я не виноват! Я ничего не делал!

— Не виноват он, слышишь? Отпусти! — воскликнула Петровна, обращаясь к стражнику.

— Ага, — хохотнул тот, — все они так говорят. Пусть судья решает, кто виноват, а кто нет. А мое дело — охранять задержанных. Так что иди домой и жди решения суда.

— А может все-таки отпустишь? — вкрадчиво произнесла Петровна, звякнув монетами в кармане.

— Вот что, бабуля, — стражник мгновенно перестал улыбаться, — еще одно такое предложение — и в камере будете сидеть оба. Топай домой, пока я добрый. — И направился обратно

к столу.

— Держись. Что-нибудь придумаем, — Петровна сжала руку Алмуса, пытаясь ободрить, и поспешила за стражником. — В чем его хоть обвиняют, можно узнать?

— Это можно, — стражник снова уселся на стул и вытащил из ящика стола помятую засаленную тетрадь. Полистал, послюнявив палец. — Ага, вот он, — найдя нужную запись, радостно произнес он. Молча пробежался взглядом и присвистнул, затем с сочувствием поглядел на Петровну. — Угораздило пацана, однако.

— Да что там? — забеспокоилась Петровна.

— Соучастие в работорговле. Если признают виновным — на рудники загремит. И это в лучшем случае.

— Да невиновен он! — воскликнула Петровна, чувствуя, что сейчас разрыдается.

Стражник нахмурился, положил тетрадь на место.

— Виновен или нет — это судье решать.

— Может отпустишь все-таки? — предприняла последнюю попытку Петровна. — Сирота он, никого в живых не осталось, кроме меня. Да и у меня только он, не лишай единственного помощника на старости лет.

— Да не могу я, бабуля, пойми! — воскликнул стражник. — Рад бы, да не могу. Но совет дам, — добавил он, понизив голос: — Ищи того, кому твой мальчишка дорогу перешел. Такими обвинениями просто так не бросаются.

— А можно узнать, кто его обвинил? — не надеясь на ответ, все же рискнула спросить Петровна.

Стражник нахмурился… а потом, махнув рукой, снова достал журнал. Прочитав, стал еще мрачнее.

— Кирх Суон. Не советую тебе с ним встречаться, бабуля. Лучше иди к судье или еще к кому-нибудь, но не к этому… живоглоту. По хорошему, здесь должен сидеть он сам… но я тебе этого не говорил, — торопливо закончил он.

После чего Петровне осталось только уйти, стараясь не растерять последнее присутствие духа.

Отдав ожидающему на крыльце мальчишке обещанное вознаграждение, Петровна отправилась домой, чувствуя себя старой и разбитой.

— Мда, — поджав губы, произнесла Галкея, — в таком виде ты никакого зелья не сваришь.

— Да какие зелья, о чем ты?! — возмутилась Петровна, у которой перед глазами до сих пор стояло несчастное лицо Алмуса по ту сторону решетки. — Твой внук в тюрьме, неизвестно выживет или нет, а она — зелья!

— Не истери, — неожиданно жестко произнесла бабка. — Настоящая колд… зельеделка должна держать эмоции в узде. Холодный разум побеждает любые обстоятельства. Выключи эмоции и давай думать, как исправить ситуацию.

— Деньги он не берет, — предупредила Петровна.

— Деньги, — рассмеялась Галкея. — Забудь о деньгах, это удел смертных. Мысли как зельеделка. Какое зелье может разбить этот узел?

— Расслабляющее? — неуверенно произнесла Петровна.

— Если хочешь, чтобы виновный умер в сортире — то да, — усмехнулась Галкея. — Но не советую, слишком трудоемко. В него надо зелье как-то залить, а пить его добровольно он не будет. Думай.