Шрифт:
Василий Алексеевич ЛЕБЕДЕВ
ПЕТЬКИН ДЕНЬ
Рассказ
Вторую неделю ходил Петька Горшков именинником. Вторую неделю он носил звёздочку октябрёнка и с той поры не получил ни одной двойки. Как это ему удавалось, Петька и сам не понимал, но учиться стал охотней. К урокам приступал без страха, даже весело. У него будто открылось второе дыхание, как у спортсменов. Если раньше на классном собрании учительница корила его за двойки, то теперь уже требовала кончать с тройками. И Петька дал слово.
После собрания его подкараулил
Как только на дорожке показался Петька, они окликнули его.
– Чего?
– подошёл Петька, ожидая нехорошего.
– Ну что, рыжий бес?
– оскалился Бас.
– В отличники лезешь?
– Если я - рыжий бес, то ты - чёрный Бас! Вот!
– Ах ты рыжая пакля!
Бас размахнулся и швырнул в Петьку грачиным яйцом.
– Вот тебе!
Яйцо попало в берёзу над Петькиной головой. Брызнуло в разные стороны. Серая в крапинку скорлупа упала на корневище берёзы.
– Чего бросаешься? Раскидался тут! Только и знает по деревьям лазать! Гнёзда разорять.
– А хочешь в нос?
– задирался Бас, посматривая на своих.
– Если ты - мне, так и я - тебе... Думаете, трое на одного, так испугаюсь?
Петька знал, что его могут поколотить. Не справиться ему с тремя, хотя у него мускулы есть и подтягивается он на перекладине семь раз. Нет, не справиться...
– Осмелел, рыжая пакля, как октябрёнком стал!
– заметил Бас и неожиданно двинул кулаком Петьке в грудь.
Петька отшатнулся к берёзе, но в следующий миг размахнулся портфелем и двинул Басу по плечу.
– Эй! Вы чего там?
– Трое на одного? Да?
Это бежали ребята из их класса. Теперь-то Басу с дымоглотами худо будет!
– Ты чего, Бас, опять драку затеял?
– спросил староста Мишка Сизов.
– Да вон ваш герой сам лезет!
– соврал нагло Бас и продолжал: Звёздочку на грудь нацепил...
– Ну и нацепил! А тебе чего?
– встрял Петька, пофыркивая курносым носом.
– Тебе только по деревьям лазать, да двойки получать, да ещё окурки подбирать! Да драться, когда трое на одного! Сме-елый...
– И смелый!
– Бас выставил одно плечо вперёд.
– Я на любую берёзу заберусь, до любого гнезда достану, а вот ты, октябрёнок, струсишь!
– Я?
– ощерился Петька.
– Ты!
– Я струшу?
– Струсишь!
Петька отбросил портфель.
– На какую лезть?
– вызывающе спросил Петька.
Бас выбрал самую высокую берёзу, такую, что посмотришь наверх - шапка валится с головы. А там, на самом верху, в жуткой, продутой ветрами голубизне, чернели точки грачиных гнёзд.
– Полезай на эту! А в доказательство достань грачиное яйцо! Только где тебе!
– Да разве
– подтрунивали дымоглоты.
Спор вышел не на шутку.
Петька шагнул к берёзе, скинул обутку.
– Петя, не надо...
– пытался было остановить его Мишка, но Петька так решительно снял с себя пиджачок, что Мишка не осмелился удерживать. Остался стоять под берёзой с пиджаком друга в руках.
И Петька полез.
Первые пять - семь метров он одолел легко. Потом высота увеличилась.
Вот уже и крыша двухэтажной школы стала ниже Петьки. Вот уже и лица ребят внизу белели непривычно мелкими точками, а добрался он только до половины берёзы. Руки устали. Спина взмокла от напряжения. Ноги слушались всё хуже.
– Сейчас свалится! Свалится!
– орали дымоглоты, приставив ладони рупором к губам.
Петьке стало страшновато. Там, внизу, берёза казалась устойчивой, крепкой. Здесь же, на большой высоте, она качалась и поскрипывала, будто внутри у неё что-то шевелилось. Петька прижимался всем телом к гладкому белому стволу и слышал эту, скрытую от всех, жизнь дерева...
Сучки становились тоньше. Росли они ближе к вершине так плотно, что пролезть между ними становилось всё труднее и труднее. Вот они уже стали гнуться под ногами и руками. Пришлось для надёжности ставить ноги ближе к стволу, чтобы сучки не обломились. Петька смотрел теперь только наверх, чтобы от страха не кружилась голова и не разжались руки. Он вспомнил вдруг, как в прошлом году упал с дерева один старшеклассник и его увезли в больницу. Он подумал, что и с ним может это произойти. Тогда мама и бабушка зальются слезами, а всё из-за чего? Из-за того, что надо доказать свою смелость чумазому Басу? Может, спуститься вниз?
Петька устроился на сучке верхом и отдыхал.
– Выдохся!
– уже еле слышно долетало с земли.
Петька полез выше.
Теперь оставалось до первого гнезда совсем немного. Оно было устроено грачами в развилке на самой вершине. Рогатулина была так тонка и опасна, что Петька уже мог обхватить ствол ладонями - и пальцы соединялись. Ветер раскачивал берёзу. Ноги то и дело скользили вниз, но снова нащупывали опору. Петьку колотила мелкая дрожь. Теперь уже не было смысла отступать. Гнездо было над самой головой.
Грачи почувствовали опасность и устроили такой базар, подняли такую тревогу, что Петька оглох от криков. Вся пернатая роща слетелась к Петькиной берёзе. Грачи подлетали совсем близко, заглядывали Петьке в лицо своими круглыми, немигающими, страшными глазами. Их угрожающе раскрытые клювы темнели чёрными воронками надорванных криками глоток.
– Чего разорались? Чего?
– ворчал Петька.
Он уже упёрся в гнездо. Он чувствовал конец подъёма и набирался сил, чтобы сделать последние движения вверх, после чего надо было заглянуть в гнездо, взять яйцо, положить его в шапку и начать спуск.