Пьесы и пьески

Стас,

Лиса,

Вован,

Леша,

Юра,

Лара.

Все происходит в комнате, напоминающей гримерную. Есть большое зеркало, стол, стулья, гитара, бумага, краски, магнитофон.

По ходу пьесы все, за исключением Стаса, меняют одежду. Он – от

начала до конца в одной и той же «джинсе». У Стаса – длинные волосы, распущенные или заплетенные в косичку.

Все одновременно вваливаются в комнату. Каждый по-своему возбужден. Стас в обнимку с Лисой проходят к креслу, стоящему отдельно. Он садится, она забирается к нему на колени – целуются, шепчутся. Лиса в джинсовой юбке и курточке.

Леша в дешевых, помятых рубашке и брюках, в простых очках:

– Все кончено, кончено. Обидно.

Лара в недорогом брючном костюме:

– Только не надо ставить трагедию.

Юра в аккуратно отутюженных рубашке и брюках поднимает вверх указательный палец:

– Драматизировать.

Вован в какой-то неопределенной спецодежде:

– Да, может, и правильно это…

Лиса – Стасу:

– О чем вы говорили там вдвоем? Что он тебе сказал?

Стас:

– Неважно.

Лиса:

– О-ей, скажи, скажи. Он пригласил тебя?

Стас:

– Ну, как тебе…

Лиса:

– Я поняла. Боишься сглазить. Молчу, мой гений. И тебе не дам я слова. (целует его)

Леша:

– Как, как можно поступить с нами таким образом? «Студия закрыта, до свидания…» А? «Студия закрыта, до свидания…» ( показывает на Стаса с Лисой) А этим, этим только бы целоваться. Как будто их и не…

Лара подходит к зеркалу:

– Касается. Конечно, касается. Им случившееся также неприятно.

Юра:

– Да, завязывай ты, Леха. Сказано тебе: «До свидания», значит – все, амба, капут, занимайся своим делом.

Вован:

– Согласен: пора, пора в реальную жизнь. Туда, где надо не рожи корчить, а кулаками, локтями действовать. Туда, где дорогу следует переходить осторожно, потому как по ней на огромной скорости запросто может промчаться «Харлей Дэвидсон»…

Леша:

– Вован… Юра… Лара, может быть в тебе нелепой смертью погибнет актриса века?

Лара, глядя в зеркало:

– Увы, она во мне не родилась… Лешка-Лешка, они правы. Любители должны покинуть сцену и трудиться на благо обществу согласно своего предназначения.

Леша:

– И ты, Лара… Юра, Вован…

Юра:

– Дело говорим.

Вован:

– Плюнь и забудь.

Леша:

– Ну как же, как же? Отдать искусству столько времени, сил, запомнить километры слов (начинает

декламировать)

«Былая страсть лежит на смертном ложе,И новая на смену ей пришла.

И… И…» (достает из кармана рулончик туалетной бумаги, читает с него, разматывая)

«И бывшая Ромео всех дорожеПеред Джульеттой больше не мила.»

«Хотя… Хотя…» (вчитывается)

Стас отрывает от себя Лису и, запрокидывая голову, читает наизусть:

«Хотя любовь их все непобедимей,Они пока еще разделены.Исконная вражда семей меж нимиРазрыла пропасть страшной глубины.В ее семье Монтекки ненавидят,В глазах родни Ромео не жених.Когда и где она его увидитИ как спасет от ненависти их?Но страсть их учит побеждать страданьеИ им находит способ для свиданья.»

Лиса:

– «И им находит способ для свиданья…» Любимый мой, ты, ты… нет слов (снова целуется со Стасом)

Леша восхищенно:

– Да…

Вован:

– Ну дак, это ж Стас…

Лара, кивая в зеркало:

– Единственный из нас по-настоящему…

Юра восторженно:

– Марчелло…

Леша, сматывая свой рулон:

– И вот, вот Стас – талантлив. Талантлив чрезвычайно. И если мы…, так с нами… То он-то, он-то как?

Вован:

– А ты не дергайся за Стаса, не переживай. Что студия – его и в настоящий театр запросто возьмут. Уж он-то, он не пропадет. Будь спок.

Юра:

– Не пропадет…

Лара:

– И Лиска с ним…

Лиса, отрываясь на секунду от Стаса:

– Не пропаду…

Леша:

– И все же мы?… Как мы?… Что мы? И куда теперь все это? (потрясает рулончиком) Коту под хвост?

Лара:

– Да, жаль. Ну, не артистка, так что ж… домохозяйка. А Юра, Юра на заводе – в цене уже.

Юра:

– Семейная у нас… династия.

Вован кладет себе ладони на плечи:

– Я – под погоны. Пожизненно. Надежно, как в сбербанке.

Леша:

– О чем вы?

Юра:

– О том, что вот сначала копейку заработай, потом уж развлекайся.

Вован:

– Не в бровь, а в пах.