Пешком до Луны
Шрифт:
– А может, я хочу сравнивать? Может, в этом весь смысл?
– Мишель, - ласково погладил меня по плечу Алекс, - Рич накосячил, и очень даже крупно. Так, может, он не тот принц, которого ты так долго искала?
– Я не знаю, Алекс. Уже не знаю...
– я обняла своего друга.
Через пару часов я уже была дома, смотрела сериал и заедала неприятную новость клубничным мороженым. Сэм была в школе, папа на работе, а мама ушла в магазин. Раздался звонок в дверь.
– Мишель, позволь мне объяснить, - услышала я с порога.
– Пожалуйста, уходи, - ответила я.
– Мишель, - Ричи поставил ногу,
– Прости, что не рассказал тебе. Это был не настоящий я. Просто перебрал и всё такое. Я даже не помню почти ничего из того, что было на той вечеринке. Если бы не алкоголь, я бы никогда такого не сделал.
Одна часть меня хотела обвить руками его шею, другая - упорно сопротивлялась этому побуждению. Пожалуй, Алекс был прав. Я так увлеклась тем, что идеализировала Ричи, что не заметила очевидного. А может, он совсем не такой, каким кажется окружающим или каким хочет казаться?
– Ричи, я понимаю, ты был пьян, - сухо заговорила я.
– Но в этом то и дело. Ты сказал, что это был не настоящий ты. А какой тогда настоящий ты? Вдруг тот, с кем я сейчас говорю, ещё один ненастоящий Ричи Нэш? Знаешь, нам лучше не встречаться. А сейчас тебе лучше уйти. Так будет лучше для нас обоих, - я посмотрела ему в глаза без тени сомнения. Ричи убрал ногу, и я закрыла дверь.
Глава 14
После расставания с Ричи я ещё долго думала, а правильно ли поступила. Может, нужно было дать ему ещё шанс?
– Нет, Мишель, ты поступила верно. Таким козлам нельзя всё спускать на тормозах, - жестко скандировала Джей. Мы снова сидели за столом, только теперь Ричи Нэш уже не махал мне, держа поднос в руках. Он сидел в другом конце столовой и даже не смотрел в нашу сторону.
– Джей права. Если он поступил так раз, то нельзя отрицать, что это может повториться. Мне он, конечно, нравился - забавный парень. Ты уж прости.
– А мне вот никогда. Да, да. Никогда не нравился этот Нэш.
– Джей, ну не будь так категорична. В любом случае, - говорил Алекс, - хорошо, что ты не прыгнула ему на шею, как только он начал оправдываться. Да, людей надо прощать, но в твоём случае лучше десять раз подумать, прежде чем что-то предпринимать.
В режиме «лучше десять раз подумать, чем один раз простить» пролетела неделя. За ней ещё одна. А потом ещё одна. Не успела я заметить, как привыкла жить и без объятий Ричи, хотя всё внутри ещё вздрагивало, когда я встречала его в коридорах школы. Становилось спокойнее, когда я оставалась наедине с собой. На стажировке я совсем забывала о проблемах. Просто-напросто некогда было о них думать - была неделя проверок. На календаре сияло 26 декабря. Скоро все мы будем праздновать Новый год. И чем ближе к заветному дню, тем всё больше работы падает на мои плечи.
Просто так скрывать стажировку от родителей я не могла. Приходилось всё же время от времени помогать мисс Уоррен, которая теперь ходила вприпрыжку, бесконечно генерируя новые идеи для школьного мюзикла. К слову, им мы сейчас и занимаемся. Мисс Уоррен, конечно, знает, что я стажируюсь в «Форджес», но видимо, по её мнению, выходные семнадцатилетней школьнице совсем не нужны. А вообще, я рада, что она хранит мой секрет, и в случает чего, выгораживает перед родителями. За эти пару месяцев я поменяла своё мнение об этой немного сумасшедшей барышне. Оказывается,
Я знала только одну сторону жизни мисс Уоррен, и она вдохновляла меня. Я хотела жить, как она. Быть такой же талантливой, доброй и смелой. Но на самом деле, далеко не всё в жизни Грэйс Уоррен шло так гладко, как она бы того хотела. Когда Грэйс было десять, она с родителями попала в ужасную аварию. Маму и папу малышки врачам спасти не удалось. После этого она жила с тётей, которой, в общем-то, было наплевать на девочку. Грэйс была трудным подростком - алкоголь, марихуана, постоянные прогулы школы и вечеринки.
В восемнадцать она поступила в театральный университет и съехала он ненавистной тёти. Студенческие годы она проводила бесшабашно и бездумно: спонтанные поездки к морю, еженедельная смена работы, вечеринки в общежитии. На втором курсе Грэйс попала в женское общество и сменила скрипучую общажную кровать на мягкий розовый матрас на втором этаже женской общины. Она оказалась в отличном месте - все её понимали, были на одной волне. Пятнадцать дерзких, веселых девушек в одном доме. Но через полгода ни к чему не обязывающей, безответственной жизни начались ссоры. И вот, когда Грэйс была уже на четвертом курсе, с общиной и университетом ей пришлось распрощаться, - после очередной вечеринки, о которой узнало руководство университета, подруги свалили всю вину на неё. Она не блистала званием лучшей студентки, поэтому мгновенно вылетела с последнего курса. На тот момент ей был двадцать один год.
Два года она путешествовала, меняя работу официантки в забегаловке на работу барменом или танцовщицей в ночном клубе. Один хостел приходил на смену другому, один вид наркоты другому. Но в двадцать три жизнь Грэйс изменилась. В то время она как раз была в Майами. В один из летних вечеров судьба занесла Грэйс в кафе-бар «Океан», где проходил кастинг в новое кабаре-шоу. Изрядно выпив, Грэйс поспешила на сцену. И она прошла кастинг. Так началась её новая жизнь.
Она бросила пить, перестала употреблять кокаин, сменила форму официантки на прекрасный костюм с перьями и блестками. Четыре года они выступали в «Океане», а в свободное время колесили с представлениями по стране. Загорелся в душе Грэйс тот самый огонёк славы, о котором она так мечтала с семнадцати лет. В те годы она познакомилась и с Чарльзом Освальдом, и с Адамом Фергюсоном. В двадцать шесть Грэйс встретила одного парня, а через три месяца выскочила за него замуж. Вскоре бросила кабаре и уехала жить к нам. В двадцать семь она узнала, что не может иметь детей, и муж оставил её одну. С тех пор Грэйс Уоррен работает в школе. Преподавателем теории искусств. С позапрошлого года ей разрешили руководить театральным кружком. И теперь это, пожалуй, единственное, что приносит ей неподдельное удовольствие.
Приходя по вечерам домой, Грэйс заходит в небольшой одноэтажный домик. Совершенно пустой и одинокий домик. И та самая, чудесная улыбка, которой она озаряла всех в школе, вмиг куда-то пропадает.
Но вернемся в двадцать шестое декабря.
С тремя десятками желтых, зеленых, и синих папок в руках вползаю в кабинет Деб. Идея нацепить каблуки определённо была ошибкой.
– Деб, я закончила, - устало произношу я, расставляя документы в стеллажи.
– Полегче, красотка! Завтра мы идем в «Кастомс».