Пешка бронзового века

— Капитан! Твою мать, мне нужна связь!

Бронированный кулак генерала Квира Сана с глухим хрустом врезался в пластобетонную опору, на которую опиралось перекрытие временного командного пункта. По колонне, не пережившей ещё ни один близкий разрыв, побежали трещины; с потолка посыпалась пыль, а несколько штабных офицеров, и без того работавших на пределе, невольно пригнули головы, будто именно эта вспышка ярости могла обрушить на них весь уровень.

Квир не обратил на это внимания. Он стоял посреди бывшего транспортного узла,

превращённого за последние сутки в штаб обороны, и сквозь визор офицерского ПЕХа шестого поколения смотрел на мёртвый голопроектор, от которого сейчас зависело куда больше, чем жизнь нескольких штабистов. Вокруг него метались связисты, техники и служащие вспомогательного взвода, облачённые в лёгкие пехотные комплексы; их броня, по сравнению с ПЕХами, казалась почти тонкой скорлупкой, хотя так же позволяла человеку выдержать разгерметизацию, пройти через огонь, пережить близкий разрыв и выжить там, где обычное тело давно превратилось бы в пар, лёд или кости.

Для Аллурианской Империи ПЕХи были не просто бронёй. Они были ответом цивилизации на войну, которую нельзя было выиграть одной только храбростью. Роботизированные боевые оболочки, управляемые нейросетью носителя, оснащённые системами жизнеобеспечения, антигравами, сервоприводами, ремонтными микродронами и встроенными различными боевыми системами, они превращали солдата в единицу, способную сражаться в подземном городе, на орбите, в вакууме, на заражённой поверхности, в дыму, под радиацией и в таком пекле, где даже воспоминание о войнах далёкого прошлого казалось издевательством, — и всё равно этого не хватало.

— Питание на контуре связи восстановлено, генерал! — донёсся голос капитана, идущий одновременно из внешнего динамика и по внутреннему каналу. — Перезапускаем узел. Десять секунд.

— У тебя их нет, — сказал Квир, даже не повернув головы, — долго телитесь, капитан.

Связной понял это правильно. Он не стал отвечать или оправдываться и лишь рванул к полуразобранному блоку, возле которого уже сидел один техник с подпалённым нагрудником. Второй техник, стоя на коленях, тихо матерился, соединяя силовые энерговоды, постоянно поправляя визор, что был помят и плохо функционировал. Через мгновение устройство, развёрнутое прямо на полу, несколько раз судорожно проморгалось, выплюнуло из себя россыпь искажённых символов и наконец подхватило кодовый запрос генеральской нейросети.

Перед Квиром поднялась голопроекция Эквилона-7.

Когда-то город над подземным заводом считался одним из символов аллурианской инженерной мощи. Его шпили и многоярусные магистрали уходили в небо, стекло башен отражало свет местной звезды, а купола атмосферных садов сияли над промышленными кварталами так, словно сама планета была создана ради того, чтобы демонстрировать, как разум подчинил себе материю. Теперь от верхнего города остался мёртвый, выжженный силуэт: ядерные удары и орбитальная бомбардировка рархов срезали башни, расплавили транспортные артерии, превратили жилые уровни в радиоактивный пепел и оставили на поверхности лишь то, что уже не требовалось добивать. Города больше не было, — Эквилон продолжал жить только под землёй.

Сотни тысяч гражданских, персонал научно-производственного центра, инженеры, генетики, специалисты

по кибернетике, семьи сотрудников, больные, старики — все, кого успели загнать вниз до того, как поверхность стала непригодной даже для тяжёлых машин, теперь прятались в убежищах, транспортных кавернах и сборочных залах, рассчитанных на осаду, но не на бесконечное противостояние. Город строили с запасом прочности, с многоуровневой обороной и автономными линиями питания, однако Рой тоже учился, а рархи, как Квир давно уже убедился, умели брать дань кровью за любую найденную слабость.

На тактической карте одна за другой вспыхивали и гасли отметки верхних оборонительных узлов. Зелёные линии коридоров, ещё недавно удерживаемых сводными ротами Пешек, перекрашивались в жёлтый, затем в красный, а потом исчезали вовсе, оставляя после себя серые пустоты, которые нейросеть помечала как зоны с утраченной связью, но Квир слишком хорошо понимал, что чаще всего скрывается за такой формулировкой, — там уже некого было спрашивать.

— Что у нас с резервами? — задал вопрос, повернувшись к полковнику штаба, отвечавшему за распределение вооружения.

Полковник стоял рядом, держа левую руку на панели переносного командного терминала; его шлем был иссечён осколками, плечевой сегмент брони держался на аварийных фиксаторах, а голос, переданный динамиками, звучал глухо и устало.

— Плохо, Квир. Можешь считать, что всё, что способно держать оружие, уже в строю. До двух рот Пешек сводного отряда, если собрать остатки с соседних уровней, но это без тяжёлых платформ и считай без прикрытия.

— Дроны?

— Из тяжёлых осталось четыре «Гончих» на нижнем складе, две из них после ремонта, с сомнительным ресурсом. «Молоты» третьей серии держат северный лифтовой узел, снимать их нельзя, иначе жуки выйдут прямо к гражданским секторам. Тридцать два комплекса Т-3 и Т-4 работают по прорывам на западном и южном направлениях. На складе есть пара средних кинетических установок Т-2, но им нужен расчёт и хотя бы пять минут на развёртывание.

Квир скользнул взглядом по карте.

— Пять минут, говоришь? У вас есть три.

Нейросеть вывела предупреждение от сейсмодатчиков, а вскоре уже и пол под ногами ощутимо дрогнул. Сначала это было похоже на отдалённый шум, едва заметный среди непрерывного гула аварийных насосов и далёкой канонады, но затем дрожь усилилась, стала нарастать. Где-то над головой огромная машина вгрызалась в толщу породы и пластобетона, не сомневаясь ни в своей силе, ни в том, что рано или поздно пробьётся туда, куда ей приказали.

Квир машинально поднял голову, вглядываясь в перекрытие, — он знал этот звук.

— Крота ведут прямо на нас, — сказал стоящий рядом полковник.

— Вижу.

На схеме голопроекции прямо над штабом вспыхнул новый багровый маркер. Осадный бур рархов шёл под небольшим углом, минуя внешние укрепления, и, судя по скорости, уже прошил верхнюю техническую прослойку. Если расчёт нейросети не ошибался, то через десяток плюс-минус минут в потолке командного уровня появится дыра, а вместе с ней начнётся новый штурм, который будет куда опаснее предыдущих, способный перерезать управление обороной и сорвать всё, к чему они так долго готовились.