Чтение онлайн

Дети выросли, стали рождаться внуки. Потом и они выросли.

И однажды она сказала:

— Это я.

— Да, это ты, — сказал мальчик. Он так постарел, что был совсем не похож на мальчика. — Как хорошо, что это ты! Жизнь была такая трудная. Если б тебя тогда убили, как бы я без тебя прожил?

— Я бы тоже не прожила, — сказала девочка. Старенькая, но все-таки девочка. — Без тебя меня б навсегда убили, а так я вон еще сколько прожила. До самой старости прожила. Потому что ты хорошо за мной присматривал.

— Ты не старая, сказал мальчик, — ты еще молодая.

Женщина и должна умирать молодой. Не в детстве, конечно,

а так, как я.

Мальчик сказал, что ей рано думать о смерти. Зачем думать о смерти? Это не по правилам — они же играют в любовь.

— Это не страшно, — сказала девочка. Умереть — это не страшно. Я и так слишком долго жила. Потому что — ты только не обижайся, не сердись, не переживай — меня ведь тогда убили по-настоящему…

Она пришла к нему такой же молодой, как была при жизни, и сказала:

— А ты ничуть не изменился.

Значит, и он не изменился. Хотя прошло столько лет.

У нее в руках был список ее любимых мужчин. Его в этом списке не было. Зато был Моцарт, любимый им. Так и было записано: «Моцарт, Лермонтов, Петя, Коля…» — и еще несколько имен.

— Очень хороший список, — сказал Лиходеев.

К ним подошел ее муж. Он в этом списке был, хотя уже почти совсем истерся. Ему понравилось, что Лиходеев одобрил список жены, хотя его, Лиходеева, в списке не было.

— У меня тоже есть список, — сказал муж. В списке значились княгиня Волконская, Любовь Орлова, Ира, Света и еще длинный ряд имен.

— Я бы на твоем месте предпочла княгиню Трубецкую, сказала жена.

Муж усмехнулся. Трубецкая у него была, но в другом списке, о котором жена не знала.

Они ждали списка Лиходеева. Но Лиходеев показывать его не спешил.

Тогда она сказала:

— Ты извини, что тебя нет в моем списке. Теперь бы я тебя записала, но у меня нет карандаша.

— Все карандаши кончились, — сказал муж. Откуда здесь возьмутся карандаши? Сюда карандаши не завозят.

Лиходеев молчал и не показывал список.

— Как неловко получилось, — сказала она. — Я в твоем списке есть, а тебя в моем нет… Или меня в твоем тоже нет? — засомневалась она, но тут же опять обрела уверенности

— Да нет, я знаю, я помню…

У Лиходеева списка не было. Потому что она была у него одна. А одна — это еще не список.

Заминая разговор, он опять посмотрел на ее список.

— Ничего, ты еще запишешь. Ты еще такая молодая, у тебя еще все впереди…

И осекся. Как он мог такое сказать? «Молодая» — это категория времени, а «впереди» больше похоже на пространство. Как же их можно соединять?

Он смотрел на нее. Она была молодая, но как-то не так, как была в молодости. На ее лице отсутствовало время, хотя молодая — категория времени. Категория была, но самого времени не было. Соединение пространства и времени осталось позади, но она этого не понимала, и не понимал ее муж, смущенно отводя глаза и пряча за спиной от жены княгиню Трубецкую.

Известный физик-теоретик, исследовавший проблему перехода потенциальной энергии в различные виды кинетических последствий, пришел к неопровержимому выводу, что любая потенциальная энергия таит в себе кинетическую опасность.

Даже у себя дома мы не защищены от опасностей. Можно прищемить себе голову дверью, сесть на

зажженную газовую плиту, увлекшись очередным сериалом, уронить на себя телевизор. Ночью, даже укрывшись с головой, можно провалиться к нижним соседям. А уж врезаться головой в шкаф, затянуть на шее электрический шнур с оголенным проводом — этого на каждом шагу сколько угодно.

А газета? Сколько опасностей таит в себе газета, которую вы так неосторожно выписываете! Случайно забившись в раковину при случайно открытом кране, она вам устроит в квартире потоп. Дотянувшись до случайно зажженной спички, она подожжет вашу квартиру. А если вы случайно ее прочитаете, она устроит у вас в голове такое, что в лучшем случае можно будет повеситься.

А из дома хоть не выходи. Опасности подстерегают даже там, где еще не ступала нога человека. Сто лет нога ступать не будет, двести лет ступать не будет, и все это время опасности будут терпеливо ждать, чтобы накинуться на вас при первом же вашем появлении.

Допустим, вы живете в маленьком городе, где о вас не знают даже на расстоянии нескольких километров. Но в далеком городе Нью-Йорке на сто двадцатом этаже великолепного небоскреба вас уже подстерегает опасность вывалиться из окна. Но туда нужно еще попасть, в Америку вас не пускают, да и билет на самолет стоит дорого (кстати, в самолете вас подстерегает сразу несколько опасностей: столкнуться с другим самолетом, быть угнанным совсем в другую страну и просто разбиться о землю при неудачной посадке). И надо еще в этом Нью-Йорке найти нужный небоскреб, подняться на сто двадцатый этаж, отыскать то единственное окошко… Но вы упорно оформляете документы, собираете деньги на билет, пишете во все инстанции, умоляя о разрешении на выезд. И наконец, по прошествии долгих месяцев, а возможно, и лет, вы наконец осуществляете свою мечту, прилетаете, поднимаетесь, высовываетесь и летите вниз, теперь уже не на самолете. И приземляетесь на голову своему соотечественнику, которого тоже мурыжили, не выпускали из страны, понимая, что это добром не кончится.

Все. Теперь можно быть спокойным: опасности больше вас не подстерегают — ни в этом окошке, ни во всех остальных. Они подстерегают кого-то другого.

Между прочим: вы никогда не бывали в Африке? Учтите, там тоже вас ждут. Нужно только найти того крокодила и попасть к нему в обеденное время. После этого обеда у вас навсегда исчезнет опасность быть съеденным.

По местам, где вас подстерегают опасности, можно путешествовать всю жизнь, но для этого желательно не выходить из дома. Запаситесь атласами, альбомами, справочниками, энциклопедиями и путешествуйте на здоровье. Только когда будете класть справочник в холодильник помните, что холодильник лучше закрывать с внешней, а нё с внутренней стороны, иначе опасность заживо замерзнуть будет для вас навеки ликвидирована.

Мы ведь живем до тех пор, пока нас подстерегают опасности. И плохо наше дело, когда они перестают нас подстерегать.

Мы исповедовали теорию марксизма, теорию коммунизма, социализма, а теперь остается исповедовать только теорию относительности.

Согласно этой теории, все хорошее существует лишь по сравнению с плохим, все большое — лишь по сравнению с маленьким. Из двух зол выбирают меньшее и меньшее считают добром. Чем больше ассортимент зла, тем больше возможностей для добра, потому что есть с чем сравнивать.