Чтение онлайн

А вот то, что он будет ждать ее, пока она окончит институт… И то, что среди однокурсниц со всеми их влюбленностями и романами, она знала, что изо всех шести миллиардов – или сколько там людей на Земле – она нашла того единственного, что ей предназначен. Вот это только и имело значение.

Она уехала к нему на следующий день после того, как получила диплом. В небольшой серый город, на три четверти деревянный, где не было ни театра, ни музей, а то самое училище являлось главной достопримечательностью.

Через год у них родился сын. Евгений мечтал о дочке, которая будет похожа на его жену –

«две Мурки». Когда на свет появился мальчик, акушерка, принимавшая его, вздохнула:

– Ну вот, еще одна одинокая женщина…

– Что? – не поняла Маша.

– Вырастет твой сын и заберет его другая. Жена. А ты останешься одна. Так что давай, приходи еще за дочкой.

Но за дочкой Маша прийти не успела. Евгений погиб. Нелепо. Если смерть может быть такой. Новичок-шофер, из его же, военных, из училища, неловко сдал на своем грузовике назад, и прижал Женю к стене.

Его еще успели отвезти в больницу. Но шла какая-то плановая операция, никто из хирургов освободиться не смог, а медсестры – много ли могут сделать? Врачи подошли, когда все уже было кончено. Впрочем, они говорили, что шансов не было с самого начала.

Завешивая зеркала в доме, Маша взглянула на себя в зеркало, и подумала, что Женя оставил седину ей в наследство. Теперь у нее были такие же волосы, как у него.

И еще ей было жаль, что в свое время Женька не позволил назвать сына в его честь. Звучало бы в доме родное имя. А может быть, и к лучшему, потому что говорят – нельзя, чтобы в семье двое носили одно и то же имя. Один уйдет. Если бы было два Женьки, она бы себя сейчас винила – накликала. Судьба его отца – не погиб не небе, но погиб на земле. Пусть у Антона доля будет иной.

Маша воспитывала сына, как и прочие матери-одиночки. Тяжело, но каждое утро откуда-то отыскиваются силы, чтобы прожить еще один день. Для себя она решила, что у нее больше никогда никого не будет – это просто невозможно.

Она осталась в этом городе, где помнили ее мужа, и говорили, что Антон на него похож. Когда сын стал постарше и она вместе с ним ездила навещать маму. Антон познакомился во дворе с ребятами. Слово за слово, и он сказал им, что отец у него был летчиком и погиб.

Дети стали над ним ржать. Не смеяться, а натурально ржать, как над дурачком.

– Ты что, правда в такие сказки веришь? Да отец тебя просто бросил! Нафиг вы ему с матерью не нужны оказались! Или мать у тебя вообще не знает, чей ты сын!

…Антона отняли соседки. Он кинулся бить мальчишек, а они, естественно кинулись всей толпой бить его. Маша смывала кр-овь с разбитого лица сына, смазывала зеленкой синяки и ссадины и плакала.

– Ради Бога, не связывайся с ними больше, – просила она.

– А то еще кто-нибудь случайно ударит камнем в висок, – подхватывала бабушка, закоренелая оптимистка в больших-больших кавычках, – Они маленькие, им ничего не будет, а мы тебя потеряем…

– Но я же не смогу слушать, когда они так говорят про папу. Про тебя и папу, – Антон был непривычно серьезен, а Маша смотрела на его ресницы. Они были длинные-длинные. Совсем как у Женьки.

Антон не унаследовал судьбу отца. Женю тянуло в небо, его сына – под землю. Маша потом думала, что, может быть, страсть ко всяким «каменюкам» зародилась у мальчика,

еще когда они ездили к морю.

Она работала в школе, вела русский и литературу, у нее был длинный учительский отпуск. Маша брала сына, и они отправлялись куда-нибудь в тихий приморский поселок, совсем не модный и «не раскрученный». Им мало было нужно. Море, горячий южный воздух, который пах хвоей и розами, и общество друг друга.

Если бы дать Антону волю – он не вылезал бы из воды. Маша понимала – так нельзя. Морские ванны, солнечные ванны – всё должно чередоваться. В здоровье сына заключалась ее жизнь.

Когда Антон был совсем маленьким, она говорила ему:

– Посиди немного на берегу. Посмотри, какие красивые камушки… Видишь, на них следы волн…. Построй замок из песка и камней.

Маша сама не заметила, как сын увлекся всем этим каменным миром. Даже больше. Для него это было каменное царство. К нему в руки будто сами собой приходили сердолики. Когда он научился хорошо плавать и нырять, он мог нырнуть за каким-то камнем, поманившем его со дна.

В школе, когда ребята ходили в походы, рюкзак Антона был гораздо тяжелее, когда он возвращался. И хотя Машу никогда прежде не занимала эта тема, все же она любила сидеть рядом с Антоном по вечерам, когда сын показывал ей отпечатки древних раковин, запечатленные в невзрачных с виду камушках, и прозрачный кварц, и другие диковинки, которые ему удалось отыскать.

И как у отца, у Антона после школы не было сомнений – геология и только геология. А еще с настоящей страстью, стал он заниматься спелеологией – изучать пещеры. Сначала это привел Машу в полный ужас. Ей казалось, что сын невероятно рискует – каменные своды над головой. Каждый раз, отправляясь с товарищами в пещеры, они будто играют в квест «Замурованы заживо».

Не всегда она осознавала, что Антон уже – высокий красивый парень, что он влюблен в свои пещеры так, как иные бывают влюблены в женщину. Он приезжал из института летом и зимой – на каникулы. И почти всегда с кем-нибудь из друзей. В квартире становилось весело и шумно. Маша стояла у плиты, ей казалось, что молодежь всегда голодна. Что они там едят, в своем общежитии. Она готова была кормить их непрерывно.

А по вечерам, они гасили в комнате свет и смотрели слайды. Это были запечатленные моменты подземный путешествий. Огромные залы, и тесные «шкуродеры», сталактиты и сталагмиты, светлячки на стенах, превращающие пещеры в подобия галактик, подземные озера и реки. И матери пришлось согласиться – это был завораживающий мир. И он навсегда покорил ее сына.

… В тот год сын привез с собой девушку, Майю. Неприметную пчелку, которая – похоже по всему – стала его спутницей в этих походах. Маша видела сына меньше, чем обычно. А она так ждала Антона! Каждый день с ним был для нее драгоценен.

Но теперь сын с утра отправлялся куда-нибудь вместе с Майей. То показать ей город, то на какую-то окрестную турбазу, то просто в кино или в кафе. И Маша плакала, засыпая по вечерам. Молодежь до полуночи пила в кухне чай, ребята смеялись, а Маша поворачивала подушку так, чтобы под щекой она была сухой, а не мокрой от слез. И вспоминала те, уже практически забытые слова акушерки: «Еще одна одинокая женщина».