Чтение онлайн

Фитч почесал бороду и задумался: не стоит ли ее покрасить? Со времен колледжа она изрядно поседела, как и волосы на висках. Не слишком-то красиво. Точнее сказать, совсем некрасиво. Хотя, надо признать, это сущая ерунда по сравнению с дряблым брюшком на месте некогда поджарого живота. Надо бы походить в фитнес-клуб. Или...

Или уделить больше внимания работе. Сбрось он даже пятьдесят фунтов, донесение никуда не денется. Надо что-то делать.

Например, передать его в архив. Шлепнуть печатью, и конец заботам! Вряд ли перебежчик — как бишь его там? — важное лицо. Если в Сеуле не

профукали к чертям разведку, то этот Кан даже в корейской партии не состоит. Обыкновенный медработник, причем деревенский.

Чхучхонни. Что за дыра?

Фитч повернулся к стене, на которой висела огромная военная карта Северной Кореи с алфавитным списком городов, сел и деревень, а также координатами каждого населенного пункта с точностью до секунды.

Внизу простиралась демилитаризованная зона — извилистая зеленая линия вдоль тридцать восьмой параллели. Прямо над ней красными булавочками была размечена расстановка северокорейской пехоты и артиллерии — военно-морские и авиационные базы обозначались синими и белыми кнопками.

Чхучхонни обнаружилась в секторе К-7, в предгорьях хребта Масиннён, в ста тридцати километрах от демилитаризованной зоны, у черта на рогах, в самом что ни на есть захолустье. Вот только...

Что-то там произошло. А может, и не произошло. Ни источник в Пхеньяне, ни сам Фитч не получали сведений ни о каком «инциденте». Хотя это еще ничего не значит. Северная Корея вам не Канзас занюханный. Там бывает такое, о чем потом не только в самой Корее ни слуху ни духу, но даже и за ее пределами. А сейчас доподлинно известно, что Кан рисковал жизнью, лишь бы перебраться на юг. Возможно, его подтолкнул голод. Но зачем тогда врать? Зачем сочинять какой-то «инцидент», если перебежчиков все равно не депортируют?

Значит, что-то все-таки произошло. Но что? В донесении ни слова — можно не объяснять почему: Сеул не заинтересовался, Сеулу лень возиться.

В половине случаев такие якобы сверхсекретные, сверхважные донесения переправляются как есть, без дополнительной проверки. Ими ровным счетом никто не занимается. Чаще всего их вообще отсылают не глядя, чтобы не отвлекаться от вояжа по борделям.

Фитч повернул кресло обратно к столу, притянул к себе клавиатуру и на скорую руку составил запрос, который, если опустить пол-листа бюрократических формальностей, гласил:

ЧТО ЗА «ИНЦИДЕНТ»?

Затем он зашифровал текст, распечатал и отправил в Сеул факсом. Этот раздувшийся от сознания собственной незаменимости красный аппарат важно восседал у окна на пьедестале, как бюст Натана Хейла [1] .

Наутро на столе лежала расшифровка ответа. ДЕТРОЙТ (так любил величать себя «Сеул») сообщал, что, по утверждению Кана, несколько дней назад деревня Чхучхонни была полностью уничтожена. По его словам, это сделали с помощью бомбы, сброшенной с самолета, предварительно заблокировав деревню армейскими кордонами. Кроме Кана, никто не выжил, развалины Чхучхонни сровняли с землей бульдозерами.

ИСТОЧНИК УТВЕРЖДАЕТ ЗПТ ЧХУЧХОННИ БЫЛА ЭПИДЕМИЯ ЗПТ ВЫЗВАННАЯ НЕИЗВЕСТНОЙ ИСПАНСКОЙ ЖЕНЩИНОЙ ТЧК ИНЦИДЕНТ ПРЕДВАРЯЛ ВИЗИТ СПЕЦИАЛИСТА ПХЕНЬЯНСКОГО ИНСТИТУТА ИНФЕКЦИОННЫХ ЗАБОЛЕВАНИЙ ТЧК

Откуда там взялась испанская женщина?! Это же Северная Корея, а не курорт какой-нибудь!.. Кстати, им-то откуда знать, кого винить в эпидемии?

В конце ДЕТРОЙТ предупреждал, что никакого подтверждения предоставленным данным нет — и это от источника, который и без того надежным не назовешь!

ДЕТРОЙТ, разумеется, прав. Россказни корейца отдают палатой для буйных. И все же... Несколько звонков не повредят. Просто на всякий случай.

Всего-то и нужно раздобыть фотографии Чхучхонни (или того, что от нее осталось).

Задача не из трудных.

Во-первых, есть Национальная разведывательная служба, на которую ЦРУ ежегодно спускает шесть миллиардов долларов. Она специализируется на снимках с высоким разрешением — с разведывательных спутников. К сожалению, НРС требует запроса по установленной форме, то есть с уникальным криптографическим ключом, который присваивают специальным исследовательским программам.

Ни под какую программу, понятное дело, Чхучхонни не подпадает, а значит, ключа нет. Фитч действует по собственной инициативе, а начальство нечасто это приветствует.

К счастью, с Пентагоном договориться куда проще, а нужные снимки наверняка отыщутся и в картографической службе. В конце концов, КС США — единственный военный источник снимков из космоса. Во многом ее архив даже превосходит НРС, которая слишком много внимания в ущерб всему остальному уделяет потенциальным целям: атомным электростанциям и расстановке войск. Интересы КС простираются куда дальше.

В ведении КС, помимо отслеживания потенциальных целей, находится как непосредственно картография в трех измерениях, так и смещение береговых линий, перемены в климате и сельскохозяйственное развитие всех материков.

Как раз на это Фитч и надеялся. Он набрал телефонный номер и сообщил бодрой дамочке, что ему «до зарезу нужны „картинки“».

— Значит, вы позвонили куда надо. Какие именно «картинки»?

— Северная Корея.

Дамочка издала невнятный звук.

— Это значит «да»?

— Еще не знаю. Корея, знаете ли, немаленькая.

Фитч резко повернулся, нашел на карте координаты Чхучхонни и сообщил их.

— Какое-нибудь определенное время?

— Да. Нужен снимок недельной давности и еще один, снятый, скажем, месяц назад.

— До и после?

— Именно так.

— Ну что ж... я поищу, но если это глухомань... Какое нужно разрешение?

— Все равно какое, — ответил Фитч. — Если можно отличить площадь от рисового поля, то для меня сойдет.

— Тогда нет проблем, — встрепенулась дамочка. — Между прочим, это и в Интернете несложно найти.

— Я к нему не подключен, — ответил Фитч.

— Так подключитесь!

— Нельзя. Если я подключусь, с меня три шкуры сдерут.

— Почему?

— Вопрос безопасности. У нас ни один компьютер не подключен к сети.