Первый удар (сборник)
Шрифт:
– Ну вот, здрасьте… – пробурчал Генрих Марксович, ощупью выбираясь на балкон. – Опять на подстанции что-нибудь!..
Темно было во всем квартале. Хуже того, темно было и за дорогой. Город был темен весь. Только над химзаводом играли сполохи «лисьих хвостов». В темноте под балконом возбужденно хихикали, что-то позвякивало, булькало. Генрих Марксович полез было уже обратно в квартиру, когда в прихожей кто-то шумно завозился.
– Кто там? – испуганно спросил Генрих Марксович.
– Да я, я, – раздраженно ответила жена, с грохотом выдирая из темнушки сумку-тележку. – Ты куда мешки из-под картошки задевал?
– Вон там, на полке… Да ты, Клав, куда?
– В магазин, – жестко ответила жена.
– Ночь же…
– Утром поздно будет. Знаешь, сколько народу набежит! Надо очередь занять, а то крупы всего килограмм тридцать осталось… Воду набери! – крикнула
Генрих Марксович открыл кран в ванной. Вода текла тонюсенькой струйкой. «Одна ты такая умная!..» – подумал он и снова пролез на балкон.
Внизу в темноте хлопали двери, дребезжали колеса тележек. От угловой бакалеи доносилось непрерывное: «Вы крайний? Я за вами…» Над химзаводом разрасталось зарево, что-то отдаленно грохотало, взлетали фонтаны огня.
– Ты что ль, Марксыч? – сосед, перегнувшись через перила, тщился развести съехавшиеся к носу глаза. – Видал, че творится– то? Моя-то баба авоськи похватала – и в магазин… Авария, брат!.. А, может, война, а? – выдохнул он с облаком перегара.
– Ну-у, это ты загнул, Кимыч! – Генрих Марксович завистливо принюхался. Снизу кстати грянули пьяными голосами:
С неба звездочка упалаДа прямо милому в штаны.Пусть горит там, что попало,Лишь бы не было войны!..Сосед шумно почесал майку на животе.
– Вот и я думаю – вряд ли. Не осмелятся. Мы ить не чего– нибудь – держа-а-ва!.. А прочее все – фигня. Перебьемся! Где наша не пропадала?!
– Да-а, Русь-матушка и не такое видывала! – гордо сказал Генрих Марксович, с удивлением ощущая, что в нем просыпается какое-то странное новое чувство…
1
…Земли у русских, однако, очень много, но все очень плохая—ягель совсем не растет, и от моря далеко. Олешков тут, однако, совсем нет. Зато много свиней, коров и всякой другой живности. Русские, однако, их не пасут, а держат в деревянных ярангах и кормят сухой травой и объедками. Китового жиру и моржатины здесь никто не ест. Огненной воды, однако, много пьют. Поэтому люди все тупые и странные, совсем как в наших анекдотах. Раньше, однако, огненной воды еще больше пили. Теперь меньше. Финны совсем пить запрещают. А напрасно, однако…
9
Авдей Нунивак (ок. 120–206 гг.) – известный чукотский публицист и политический деятель. Родился в семье крупного оленевода на о. Хонсю. Окончил Южно-Сахалинский университет по специальности «метеорология и предсказание погоды». Работал младшим шаманом в метеорологической экспедиции Центрально-Сибирского отделения Географического института ЧССР. Имел ряд публикаций в научных изданиях (наиб. известная: «О влиянии сезонных муссонных дождей на развитие оленеводства в Центральном Хоккайдо»). После Тюменского инцидента попал в поле зрения чукотских спецслужб и в 150 г. в качестве разведагента был направлен в быв. Центральную Россию (ныне Юго-Восточная Суоми), где находился на нелегальном положении до 158 г. После отзыва на родину вел активную политическую деятельность, дважды избирался в нижнюю ярангу Верховного Совета ЧССР. Написал книгу воспоминаний «Записки чукотского разведчика»; был награжден орденом Почетной Оленьей Упряжки II степени и медалью Моржовой Матери. В родной деревне А. Нунивака сохраняется яранга-музей семьи Нуниваков.
…Матушка Матрена осторожно выглянула из дверей погреба. Вроде никого. Она сунула четверть за пазуху телогрейки и, переваливаясь на ревматичных ногах, заковыляла через двор к задней калитке. До избы тракториста [10] Семушкина лучше было добираться задами. Не ровен час, на полицая Авдюшку наткнешься – прощай тогда четверть. А то и оштрафует, ежели не с той ноги встал…
«Ну вот, накаркала! Легок, ирод, на помине! – подумала Матрена, заслышав с улицы визгливый тенорок Авдюшки. – И не один, никак? Кого еще черт несет?»
10
Тракторист (рус.) – строитель-дорожник; этимология слова неясна; общепринятая
Авдюшка орал, как глухому:
– А вот сюда п'жалте, ваш'ство! Сюда вот! Тута у нас поп живет!
– Ке? [11] Пооп? – спросил кто-то.
– Ну, эта, хейта, [12] стал быть, хейта!
– А-а-а, руссика хейта!.. [13] – понимающе откликнулся кто– то, и Матрена заметалась по двору. «Господи, чухонцы!.. За оброком, что ли?.. А я-то, господи, с четвертью… Заарестуют!..» – так и не сообразив, куда спрятать бутыль, матушка Матрена столбом застыла посреди двора, глядя как в услужливо распахнутую Авдюшкой калитку («П'жалте-с, ваш'ство!») боком протискивается здоровенный белобрысый и синеглазый финн с черным страшным автоматом на шее.
11
Кто? (мар.)
12
Шаман (фин.)
13
Русский шаман (фин.).
– А ето, ваш'ство, попадья наша, Матрена Исламходжоевна. Жена хейтова, значить, – Авдюшка всплескивал рукавами с нашитыми бело-голубыми шевронами, приплясывал вокруг незыблемо возвышающегося финна.
– Ага! – добродушно сказал финн. – Маткаа, рокка, яйкка, мези, млекко, порсас, пиистро! [14]
– Чаво стала-то, Исламходжовна?! Оброк ташши!
– И-и-и, касатики, дык ведь нетути ничего!.. – привычно затянула Матрена. «У-у-у, ироды, чтоб вам повылазило! Все тянут, тянут – мочи нету!» – подумала она, боком-боком подвигаясь к дверям амбара.
14
Мать, кашу, яйца, мед, молоко, свинью, быстро! (рус., фин. искаж.).
– Как ето – «нетути»? – хищно спросил Авдюшка, наметанным глазом озирая двор. – А ктой-то у тебя надысь в анбаре хрюкал, ась? Нешто картошка хрюкает?.. Кабана хоронишь?!
– Каапанаа? – недоуменно спросил финн.
– Порсас, ваш'ство, в анбаре прячет. В тала, [15] значить, – Авдюшка ткнул пальцем в сторону амбара. – Давеча с тактористом-те договаривалась, колоть его собирались нынче!
– Не пушшу! – вскинулась Матрена, загораживая спиной дверь амбара.
15
Сарай (фин.).
– Я те не пушшу! Я те не пушшу! – сипел Авдюшка, оттаскивая ее в сторону. – Ой, а ето чавой-то у тебя, ась? – он подхватил выпавшую из-под телогрейки четверть.
– Саамагонна остаа? [16] – затвердевшим голосом спросил финн, сводя белесые брови к переносице.
– Сухой закон знаешь, ась?! Незаконно спиртное гонишь, ась?! – наскакивал Авдюшка на Матрену, дыша перегаром.
– Несаконнаа! – подтвердил финн.
– Отворяй двери-та, Матрена! Сдавай порося-та! – Авдюшка, зажав четверть подмышкой, отвалил засов.
16
Самогоном торгуешь?
«Ну, щас я вам сдам, изверги!» – подумала Матрена, отворяя загон, где, стукаясь о стенки, метался снедаемый страстями кабан Кешка.
– Хр-р-ры?! – недоуменно хрюкнул он, обнаруживая открытую дверцу. – Хр-р-ы-ы-ы!!! – радостно взревел он, вылетая разжиревшим мячиком из загона.
– Ой, господи-и-и! – взвизгнул по-поросячьи Авдюшка, роняя бутыль и соколом взлетая на забор.
– Ке? Мо?.. [17] – ошарашенно оглянулся финн – и увидел атакующего Кешку.
17
Кто? Что? (мар.)